Принимались все меры, чтобы облегчить, насколько возможно, эту работу. Вестовые заготовляли на баке громадные обрезы лимонаду со льдом и затем в кружках разносили его команде. Судовой оркестр играл плясовые мотивы. На видном месте вывешивалась доска, на которой каждую четверть часа отмечалось количество принятого угля. Отмечалось также число тонн, погруженных каждой вахтой. Здесь уже началось соревнование. Каждый прилагал все усилия, чтобы обогнать другую вахту.

А на марсах сидели сигнальщики с трубами и биноклями и следили, не покажется ли на горизонте дымок или рангоут приближающегося корабля.

Когда наконец угольщик отходил от борта, то предстояла еще долгая работа по укладке угля в штабеля на верхней палубе. Затем шла приборка в жилых помещениях, команда мылась и переодевалась. Давался ужин и койки. Но как часто случалось, измученные, усталые люди, только что расположившиеся отдохнуть и поспать, вызывались наверх, если по курсу открывался пароход, и им приходилось опять работать не покладая рук иногда несколько часов подряд.

Нет, это была не легкая жизнь. Но у нас на корабле никто и не мечтал о другой. Однажды по моей просьбе командир отпустил, не осмотрев, один пароход, так как команда только что окончила погрузку угля и совсем выбилась из сил. На следующий день, когда это стало известно, недовольные голоса ворчали: "эх, мы бы имели на один больше".

После набега на Пенанг командир решил спуститься на юг. Следовало ожидать, что в Бенгальском заливе все суда задержат в своих портах и всякое торговое движение прекратится надолго. "Эмден", потопив "Жемчуг" и "Mousquet", дал слишком определенные указания о своем местоположении. Таким образом, продолжать крейсерство в Бенгальском заливе не имело уже никакого смысла. Наоборот, мы ждали доброй охоты в проливе Сунда. Дело в том, что суда, идущие из Австралии, почти не заходят в воды, омывающие Индию; из пролива Сунда или прямо от западных берегов Австралии они пересекают Индийский океан и от острова Сокотра идут прямо в Красное море.

Но прежде всего стоило встретиться со своим угольщиком "Buresk", с которым мы разлучились на подходах к Пенангу, со своими 11 узлами он не мог следовать за "Эмденом" во время этого набега.

Его мы нашли в заранее назначенном рандеву. Известие о потоплении неприятельских крейсера и миноносца вызвало на нем целую бурю восторгов. Затем оба корабля обычным 11-узловым ходом повернули на юг. Вскоре на горизонте показались острова, лежащие у западных берегов Суматры. Так как большая торговая дорога проходит между этими островами и Суматрой, то командир решил направиться в этот пролив. К тому же здесь всегда тише, чем в открытом океане, и, значит, угольная погрузка занимает меньше времени и не так утомительна. Наконец, имелись основания предполагать, что единственные военные суда, с которыми мы могли встретиться здесь, это – английские и японские истребители. При удаче мы даже могли их поймать.

Около острова Sima-loer на "Эмдене" приступили к погрузке. Море было совершенно спокойно, и мы необычайно скоро покончили с этой работой. В это время крейсер находился примерно милях в 8 от берега, вдали от территориальных вод. Вскоре от острова отошел небольшой моторный рыбачий бот и направился прямо к нам. На мачте развевался голладский флаг. Голландский офицер, отрекомендовавшийся комендантом острова, поднялся на палубу "Эмдена", чтобы удостовериться, что крейсер находится за пределами нейтральных вод. В противном случае он просил бы нас отойти мористее. Являлось ли это действительно причиной его визита, или ему просто было интересно поболтать с нами, сказать не берусь. Но даже на глаз было заметно, что до берега значительно более 3 миль.

Мы пригласили его на корабль. Командир просил его к себе в каюту. Здесь он рассказал, что Португалия объявила нам войну.

По ошибке я невольно обидел достопочтенного коменданта острова. Когда он подходил к борту, я принял его за рыботорговца, и он поспешил разъяснить мне мое заблуждение. Но этот маленький инцидент не испортил наших отношений, и после визита в кают-компанию мы расстались совсем по-приятельски.

"Эмден" еще несколько времени продолжал крейсировать в водах пролива Сунда. Но мы никого не встретили. Очевидно, что даже и в этом районе всякое торговое движение ограничили, хотя этот пролив должен был бы кишеть пароходами.

Вот уже 2 месяца, как мы начали свое крейсерство в Индийском океане. Как я упоминал раньше, каждый матрос на корабле понимал, что долго это продолжаться не может, и обстоятельства плавания все ухудшались. Когда "Эмден" появился впервые в Бенгальском заливе, мы знали, что застигнутый врасплох неприятель не подготовлен для борьбы с нами и в Индийском океане у него не имелось даже достаточного числа военных судов. Все внимание привлекал на себя отряд наших броненосных крейсеров в Тихом океане. Но вскоре уже из газет и из других источников мы узнали, что в погоню за нами отделено большое количество самых современных, могучих кораблей.

Подтверждением этого служили и показания команд захваченных пароходов. Среди этих команд даже индусы и те могли рассказать только о постоянных поражениях германцев. Несколько позже, однако, мы заметили, что уверенность эта несколько пошатнулась.

Один индус рассказал нам характерную историю. Дело в том, что в Коломбо пришли 2 двухтрубных и двухмачтовых крейсера. Один из них, по очереди, постоянно находился в дозоре на подходах к порту. И вот однажды один из этих крейсеров вернулся с моря всего с одной трубой и с одной мачтой, сильно избитый, с множеством раненых. А другой крейсер пропал без вести. Быть может, по этому случаю англичане и объявили о гибели "Эмдена".