– А если получится, что он наследник всего ОВК? – засомневалась Нина. – Да и доктор не одобрит. Перелет – это довольно серьезная нагрузка.

– Вот и давай перелетим сейчас, пока срок не подошел. – Сергей нежно провел пальцами по ее золотистым волосам. – Там тебе будет лучше. Здесь даже погулять негде, кроме оранжереи. Озоновый слой как решето… А дома в одном дворцовом парке пять климатических зон воссоздано. Кроме того, можно в Воротовские угодья выезжать. На берегу Уралочки просто райские уголки встречаются. И люди на Каллисто другие. В столице таких нет. Добрые и открытые. Тебя полюбят. Ты светлая.

– А будь я брюнеткой, возненавидели бы? – улыбнулась Нина.

– Ты иначе светлая. – Сергей поцеловал ее. – Душой. Летим?

– Ты глава семьи, тебе и решать. – Она с сожалением взглянула на цветы. – Только можно я пару горшочков с собой возьму?

– Конечно. – Преображенский поцеловал ее еще раз. – И доктора твоего прихватим. Пусть уж доводит дело до конца.

– Ой, он же землянин! У него практика, пациентки.

– Ничего, мы ему все компенсируем или предложим особо важных пациенток с собой пригласить. Думаю, никто из них от такой возможности не откажется. Сейчас чем дальше от Солнца, тем лучше.

– А спальня у тебя во дворце большая? – Нина лукаво прищурилась.

– Мадам, вы же в положении! – «возмутился» Сергей.

– Ну я же не умерла! – Она рассмеялась и легко соскользнула с его коленей. – Иду собираться.

– Иди, – Преображенский кивнул.

Ее звонкий смех почему-то, словно сам по себе, еще долго витал под стеклянными сводами оранжереи. «Не умерла…» Сергей несколько раз сжал и разжал кулаки. «А я? Жив я еще или умер? Сергей Преображенский, князь Каллисто… Тот молодой, разумный правитель, еще полгода назад умевший выбирать только правильные пути. Осталось ли во мне что-нибудь от него или теперь я другой? Совсем и навсегда…»

– Ваша светлость… – В дверях оранжереи появился Панин. – Через полчаса совещание в Генштабе. Машина у подъезда.

– Спасибо, Иннокентий Семенович. – Преображенский встал и оправил мундир.

Совсем и навсегда… Да, он больше никогда не вернется в ту спокойную и размеренную жизнь удельного князька, не окунется в тихий, затхлый пруд бытовых проблем. Теперь его ждали грозные бурлящие водовороты, моря и океаны проблем глобальных, жестоких, требующих немедленного и окончательного решения. Верного решения. В новой жизни не было места сомнениям. В ней не было места сладким воспоминаниям и рефлексии. В ней не было места двоим Преображенским: добрейшему Сергею и суровому Сергею Павловичу. В ней было место только одному – Великому Князю Преображенскому…

– Вася! – Кирилл прыгнул брату на шею.

– Собьешь! – рассмеялся Бородач. – Здоров стал, братишка! Скоро меня догонишь!

– Вася, я слышал, ты воюешь со всей Галактикой?! – восторженно спросил Кирилл. – Правда?

– Ну, почти. – Князь усмехнулся и взъерошил ему волосы. – ОВК – это далеко не вся Галактика.

– Круто! – восхитился подросток. – А как там, за Рубежом? Интересно?

– Сам увидишь, – пообещал Бородач. – Скоро мы туда переберемся. Я присмотрел там пару планет, одну тебе, одну мне. Хочешь править планетой?

– А Европа? – озадачился Кирилл. – А Нина?

– Европа никуда не денется. – Василий уселся за стол и указал на соседнее кресло. – А сестра… Ее тоже с собой возьмем.

– Но ведь она… там, – мальчик махнул рукой куда-то за спину.

– Ничего, придет время, она сама «оттуда» сбежит, – пообещал князь. – А не сбежит – вызволим.

– А вдруг ей плохо? Вдруг ее там обижают? – Кирилл разволновался. – Я смотрел последние инфо, этот Преображенский просто зверь какой-то! Вдруг он ее… бьет?!

– Ну, бить не бьет, но… кхм… это точно. – Вспомнив, что братишке только тринадцать, Василий замял реплику. – Ничего, мы ее спасем. Вот только дела уладим и сразу же вызволим из кремлевского заточения.

– Нина уже не в Кремле! – Кирилл обрадовался, что может сообщить нечто, чего не знает крутой и могучий брат. – Она на Каллисто! Два дня назад я смотрел оттуда репортаж. Ее заперли во дворце и не выпускают. Репортеры снимали с гравилета телескопическим объективом. Я сам видел. Она гуляла по дворцовому парку в компании каких-то женщин. Я внимательно изучил кадр! – Кирилл понизил голос. – Там были еще охранники! И Нина выглядела какой-то… не такой. Платье на ней странное, и лицо… как будто она плакала! Вася, давай сначала ее освободим, а потом ты займешься делами!

– Нет, братишка. – Бородач задумался. – Долго на Европе мне находиться нельзя, могут выследить гордеевские ищейки. А насчет сестры не волнуйся, ничего ей не сделают. Платье, говоришь, не такое? Какое – не такое?

– Как балахон. – Кирилл перевел взгляд на его молчавшего до последнего момента спутника. – Вот как у этого заморыша.

– Замиорища? – удивился восточного вида человечек в шляпе-поганке и расшитом балахоне. – Что это за эпитет?

– Это молодежный жаргон, – быстро нашелся Бородач. – Что-то вроде «парня».