Он строго взглянул на адъютанта и вдруг подмигнул.

– Так точно, – Горохов наконец-то позволил себе мимолетную улыбку. – Это мы умеем. Жахнем – мало не покажется. Главное, неожиданно ударить.

– Главное, чтобы эти «золотые» не оказались метаморфами. Ведь если так, их никакое оружие не возьмет.

– «Золотые»?

– А-а, ты же не в курсе, – Преображенский жестом открыл видеофайл и зафиксировал кадр. – Вот, полюбуйся.

У Горохова отвисла челюсть. На голографической картинке замерли бесконечные ряды позолоченных манекенов, по команде принявших боевую стойку, видимо, из приемов карате-до. Инструктор стоял в кадре спиной к объективу, но узнать его оказалось легко. Горох на досуге поднял архивные файлы и внимательно изучил биографию и снимки А.П.Щукина. Чтобы знать врага, так сказать, и в лицо, и во все остальные ракурсы. Это был он, без сомнений.

– Мать моя, сколько же их?

– Много. И они очень быстро учатся. Так что давай, пулей за генералами. Дорога каждая минута. К прибытию Воротова полноценный план операции должен быть готов…

… – Внимание, охрана, кортеж вышел.

– В какой машине князь?

– Он остался. Вместо него летит Панин. Князь собирает срочное совещание Генштаба.

– Понял…

Старший офицер охраны временно выключил приемопередатчик и незаметно сжал двумя пальцами язычок замка-«молнии» форменной куртки.

– Он передумал. Отбой.

– Что-то заподозрил? – шепнул спрятанный глубоко в ухе микродинамик.

– Без понятия, – незаметно озираясь, процедил офицер. – Генштаб поднял по тревоге.

– Это плохо, – прошептал абонент. – Он явно что-то пронюхал.

– После попытки взломать сейф он настороже, но я уверен, ничего определенного у него нет. Только общие подозрения. Иначе нас всех уже давно повязали бы.

– О нас речи нет. Он что-то узнал о плацдарме и армии Коалиции.

– Ты гадалка? Если он что-то узнал, будет объявлен сбор. Вот тогда все и прояснится. Пока гадать бессмысленно.

– Ошибаешься. Даже если мы не правы в своих догадках, лучше сообщить Центру.

– Сообщай… – в поле зрения старшего офицера появился лимузин Панина. – И таймер не забудь отключить. Панин – не фигура. Но если его вместо князя взорвем, шума будет, как в Новый год на Красной площади.

– Выключил уже…

Лимузин подрулил к зданию терминала.

– Молодец. Ладно, мне пора…

Офицер вышел к подъезду и коротко по-военному поклонился.

– Иннокентий Семенович, корабль готов.

– Вам уже сообщили? – Панин удивленно взглянул на старшего офицера.

– Да, конечно. Мы же служба безопасности. Наша святая обязанность – мгновенно узнавать обо всех изменениях планов и принимать соответствующие меры. Прошу вас…

Десяток разнокалиберных солнц над планетой вечного полдня сиял, уничтожая все тени и сомнения. У некоренных жителей Грации бесконечный день вызывал состояние непрерывной эйфории. Даже те, кто понимал, что их воодушевление сродни истерике, поддавались новому состоянию с удовольствием. А плевать, что приподнятое настроение лишь реакция психики на избыток солнечного света и тепла. И даже хорошо, что эмоциональный подъем чреват переоценкой собственных возможностей. Безумство храбрых – ключ к успеху. Да и при чем тут переоценка? Все обоснованно. Армия Коалиции отныне сильнейшая в ОВК и за Рубежом! Отныне и навсегда!

Бургомистр Эйзена Вальтер окинул взглядом бескрайний простор долины Бергман. По рассказам местных жителей, совсем недавно тут громоздился высоченный отрог горного хребта Аглая, а теперь раскинулась едва поросшая молодой травой равнина. Объяснения феномену пока не нашлось. Да и не искали его, если честно. Восприняли как данность и приспособили к нуждам текущего момента. Армия отрабатывала действия в пешем строю. Двенадцать полноценных дивизий «своих» стояли против шестнадцати дивизий «условного противника». Своих играли «золотые», а противника изображали чиниды и колонисты. Все экипированы по последнему слову военной науки и укомплектованы лучшим оружием и боевой техникой. Но главное – солдаты сильны, хорошо обучены и дисциплинированны. Особенно «золотые». Они выполняли приказы быстро и четко. И ничего не боялись. Практически – роботы. Хотя нет, роботам до них далеко. Ведь странные солдаты все-таки оставались людьми, то есть мыслили самостоятельно и могли оценивать обстановку не только в строгом соответствии с боевой программой. Они умели думать самостоятельно. Не выбирать оптимальные решения из загруженного в память списка, а принимать их, исходя из оперативной обстановки. Преимущество перед роботами очевидное. Против такой силы у Преображенского даже в союзе с технократами оставалось мало шансов.

– Внушает, – буркнул Толстов.

– А? – Вальтер рассеянно взглянул на стоящего рядом мастера.

– Внушает, говорю, – представитель Медеи кивком указал на заполонившие долину войска. – Идеальные солдаты.

– А… да, грозная сила, – согласился бургомистр. – Если дело дойдет до планетарной фазы, землянам конец.

– А вы сомневаетесь, что мы сумеем высадиться на внутренние планеты?

– Вы же знаете, насколько силен флот ОВК. В распоряжении «Кречета», «Беркута» и «Спейсрейнджеров» две трети произведенного в Галактике ракетно-ядерного оружия. Если мы попытаемся прорваться к Земле или к Марсу, нас расстреляют гиперторпедами, и вся наша армия превратится в радиоактивный прах.

– Все корабли Коалиции оборудованы ловушками.

– Это полумера. В конце концов, землянам необязательно воевать с нами по правилам. Они могут запросто отключить предохранительные порталы ракет и уничтожать наши корабли, не выталкивая их в гиперпространство. В таком случае будет достаточно взорвать термоядерный заряд в двух мегаметрах перед строем, и победа обеспечена.

– У нас тоже есть ядерное оружие, – мастер Толстов спорил скорее для поддержания беседы. Хотя, возможно, «синдром вечного полдня» задел и его. Впрочем, вряд ли. Непреклонный скептицизм мастера был известен всей деловой Галактике. Такой характер сложно изменить с помощью «светотерапии».