Для того чтобы отец отпустил в ночное, нужно справиться со старой кобылой Машкой.

Машка — кобыла глупая и норовистая. Уже который день Ваня тайком от всех обхаживает ее, стараясь с ней подружиться, но все без толку. Машка лягается, храпит, косит недобрым взглядом громадных слезящихся глаз. Вчера Ваня подманил ее краюхой, вцепился в гриву, подтянулся и, рискуя вот-вот свалиться, вскарабкался ей на шею. Машка рванулась, пошла с места размашистой, крупной рысью, Ваня не удержался и шлепнулся на землю. Кобыла оглянулась, весело помотала головой и спокойно отправилась домой.

По вечерам, когда народ уже давно возвратился с поля и поужинал и девчата, принарядившись, выходят из хат и идут широкой улицей на призывные звуки гармони, а в тишине, отраженные от речной глади, отчетливо звучат их грустные песни, — тогда мальчишки постарше выводят из дворов лошадей, садятся на них и с веселым гиком, размахивая свистящими лозинами, гонят их к лесу, в ночное...

Долго отец и слышать ничего не хотел о ночном.

Но вот как-то за ужином он сказал Ване как бы невзначай, пряча улыбку:

— Поведешь нынче Машку в ночное.

Ваня чуть не поперхнулся от радости и вылил борщ на рубашку, за что тут же получил от отца подзатыльник. Потом отец сгреб его с лавки и повел на двор. Он вывел кобылу, подсадил на нее сына. На улице уже сдерживал Богданыча Гриша Вареник, бывалый конюх, десяток раз ходивший в ночное.

Путь до леса недолог, но Ваня уже устал цепко держаться за гриву.

Но вот замелькал меж деревьев веселый огонек, потянуло вкусным дымом, послышались приглушенные голоса.

Ваня со спутником спрыгнули с лошадей, стреножили их и подошли к куреню.

Курень это то место, где ночуют стерегущие коней ребята. Там потрескивает всю ночь веселый огонек костра, там греются, варят уху, жарят сало и пекут картошку, там рассказывают самые страшные истории на свете.

Сейчас еще рано, никто не спит. Мальчишки играют в карты, старики задумчиво смотрят на огонь и курят, едкую махорку. Тихо вокруг, только слышно, как с хрустом жуют сочную траву и пофыркивают внизу, у реки, лошади.

Ваня подходит к огню с опаской. Сейчас, он знает, его будут испытывать, он получит какое-то таинственное и, кажется, не очень-то приятное крещение, о котором с загадочной ухмылкой рассказывал ему в дороге Гриша Вареник.

Поначалу все было очень весело и просто. Ваню обвели три раза вокруг костра, ребята хохотали, и Ваня тоже нерешительно смеялся. Но потом дядя Григорий, старший куреня, подал ему котелок и сказал:

— Сбегай-ка, хлопец, к речке и принеси воды. Полный котелок, до краев. Если расплескаешь, снова придется бежать. Заодно и коней посмотришь.

Да, вот это настоящее крещение! Идти к речке далековато, от нее и костра не увидишь, а там ведь и русалки, и ведьмы, и волки. Но делать нечего. Все ходили, и ничего с ними не случилось. Но то с ними... Не пойти нельзя— засмеют, ославят на всю Ображеевку.

Ваня молча, ни на кого не глядя, берет котелок, медленно пятится от костра и начинает спускаться по тропинке с пригорка. Потом, когда фигуры сидящих скрываются за пригорком и остается виден только сноп высоко взлетающих искр, припускается бежать что есть мочи к речке. По дороге глаза привыкают к темноте. У речки никого нет, тишина, только время от времени слышится всплеск — не то рыба, не то русалка. В темной глади воды чуть колышется звездное небо. Ваня заставляет себя не спеша зачерпнуть воду, еще раз равнодушно посмотреть вокруг и, так же не спеша, но все-таки невольно оглядываясь на реку, поднимается по тропинке. На лугу он по-хозяйски осматривает лошадей, весело подмигивает Машке, которая его не замечает и даже отворачивается, и степенно подходит к костру.

Дядя Григорий берет у Вани котелок и одобрительно говорит ему:

— Молодец, хлопчик. Котелок полный. А страшно, небось, было? Да чего головой мотаешь! Знаю, что страшно. Но, молодец. Учись, брат, страх бороть, а то он сам тебя поборет. Лошадей-то смотрел? Ну, и хорошо. А теперь садись, отдыхай.

Ваня усаживается у костра и вытаскивает из золы несколько картофелин. Он еще никогда не ел печеной картошки, и наполовину сырая, наполовину обуглившаяся, обжигающая пальцы и язык, она кажется ему замечательно вкусной.

Старики закутались в кожухи и спят, а ребята вполголоса рассказывают про здешних русалок.

Ваня слушает и тоже засыпает, счастливо улыбаясь во сне, и ему вперемежку снятся красивые русалки опрокинутое в реку небо с падающими со дна звездами и кобыла Машка. Только это уже не старая кобыла Машка, а лихой боевой конь, который несет его прямо в гущу белых казаков.

Лес во сне вздыхает, когда легкий ветерок пробегает по верхушкам сосен; сонно шелестят ветви. Изредка ухнет филин или присвистнет внезапно проснувшаяся иволга; оттуда, где застыли черные силуэты коней, вдруг донесется фырканье, и снова все затихнет.