– Но если бы пришлось срубить эту «щепку» в интересах твоей паскудной борьбы, ты сделал бы это не задумываясь, да?! – заорала Женя, срываясь на визг. – Ты бы убил собственного отца?!

– Все, брэк! – прикрикнул на них Туманов. – Все равно не подеретесь, не дам! Вашего «героицкого папашку» убил Враг, я уверен. И Кощея тоже. Вот вам, кстати сказать, еще один мотив, чтобы заткнуться и заключить перемирие. Женя, твой угол вон тот, где кухня. Завари чай. Володя, у тебя чай есть?

– Есть, – Хамелеон взглянул на сыщика исподлобья и кивнул. – В шкафу над плитой.

– Вот и отлично. – Туманов подтолкнул Женю в нужном направлении. – Марш! А мы с тобой, экстремист, делом займемся. Ваххабизм свой позже будешь проповедовать, среди бритоголовых.

– Не ваххабизм это, а миссия, Вечностью данная, – буркнул Хамелеон и махнул рукой. – А-а, тебе не понять, ты же наполовину Вечный.

– Тут в твоей монолитной версии мироустройства дырка, – спокойно возразил Туманов. – Будь я Вечным, даже полукровкой, ты бы меня давно придушил. Избранный я, Володя, как ни хвастливо это звучит. И это значит, что у меня тоже миссия имеется, причем почище твоей. Не мочить бессмертных в сортире, а спасать и Вечных, и смертных, и даже таких мизантропов, как ты. Так что засунь свою фашистскую натуру сам знаешь куда и начинай мыслить конструктивно, без идеологических истерик.

– Надо же… начальство появилось, – Хамелеон скептически поморщился, но все-таки заметно сник.

Пройдя к столику с аппаратурой, он уселся в компьютерное кресло и принялся массировать затылок. Видимо, после «душа» из осколков гранаты, а потом еще и пули в башку его донимали головные боли. Туманов уже подметил, что бессмертие Хамелеонов несколько отличается от «обычного». У Виктора, после того как проходил болевой шок, рана затягивалась, а кости срастались, оставалась лишь слабость, да и то ненадолго. У Хамелеонов же смертельные повреждения оставляли некий виртуальный след. Женя во время пешего марша спотыкалась, периодически теряя координацию, а под влиянием вражеского гипноза «зависала». А ее брат («умиравший» оба раза от черепно-мозговых повреждений) определенно мучился мигренью. Но ему-то было поделом.

«Куда только подевались и наглость, и цинизм, и гнев? – подумал Туманов удовлетворенно. – А еще удивлялся, как это его папаша сломаться посмел? Всего-то после трехсот лет по локоть в крови! У каждого есть свой предел прочности, Володя. У тебя тоже…»

Сыщик по-хозяйски обошел бункер, изучая разложенное на полках имущество, заглянул Жене через плечо – чай был почти готов – и уселся напротив Храмовникова в ротанговое кресло-качалку. Судя по скрипу и степени засаленности, кресло было древним. Просто антикварным. А досталось оно Хамелеону наверняка в качестве трофея во время обследования соседних дач на предмет обустройства в них схрона. Однако ни то, ни другое не мешало Туманову наслаждаться столь редкостным по степени удовольствия процессом, как покачивание в плетеном кресле. Кто качался, тот поймет, о чем речь.

«А у меня-то откуда взялась командная жилка? – расслабленно подумал умиротворенный Туманов. – Решительность такая появилась, сам себя не узнаю. Бессмертие влияет? Наверное, так. Плюс избранность эта пресловутая. Что с ней делать, неизвестно, но другие-то думают, ты ведаешь, что творишь. Вот и выходит: когда нечего бояться, ничего и не боишься, а поэтому удается „строить“ даже таких нервных ублюдков, как этот Хамелеон».

– Ну что, Володя, отпустило? – Туманов окинул приунывшего Хамелеона снисходительным взглядом и взял у подошедшей Жени чашку с чаем. – Спасибо, барышня, сдачу оставьте себе.

Женя вздернула носик, но промолчала. Вернулась в кухонный угол, уселась на табурет и налила себе растворимого кофе.

– А фюреру? – обернувшись, с усмешкой спросил Туманов.

– Сам пусть наливает, – буркнула Женя. – Я не удержусь, плюну в чашку.

– Моя семья, – констатировал Хамелеон, как бы подразумевая: «А вы говорите – привязанности!» – У тебя есть семья, сыщик?

– Была, – Виктор отхлебнул чаю. – Даже две.

– Третью не заводи, – Хамелеон устало вздохнул. – Особенно с этой штучкой.

– Спасибо за совет. С лирикой завязали? К делу.

– Ну, говори, какой у тебя план?

– Пока никакого, только набор фактов. Так сказать, стройматериалы.

– Боезапас, – предложил свой вариант Хамелеон. – Предлагаю вычислить намерения Врага методом аналитического боя.

– Метод интересный, только что тут вычислять? – Туманов пожал плечами. – Все и так понятно. Враг желает покрошить всех в капусту и остаться единственным и неповторимым бессмертным-хамелеоном. Если я все правильно понял из твоего первого рассказа, он примерно так тебе и заявил.

– Намекнул.

– Этого достаточно.

– Но еще он намекнул, что действует по прямому приказу Вечности. Это может быть прикрытием, но допустим, что Враг не врал. Зачем Вечности нас уничтожать?

– Он врал, – уверенно произнес Туманов. – Если бы Вечность хотела всех уничтожить, она не подарила бы Хамелеонам неуязвимость. Я тебе уже говорил, что Вечность хотела сделать вас с Врагом союзниками. Но он, похоже, не разобрался в ее замысле. Или вообще о нем не знал.

– И что из этого следует?