Шрифт:
— Но никто же не знает, кто он…
— Это ты так думаешь. Там, у супермаркета, сейчас большой разбор полетов начался. Омоновцы уже поняли, что не того завалили, и теперь ищут правду. Долго твои друзья-стрелки не выдержат, признаются, что увезли случайного прохожего в частную больничку, вот тут-то и начнется… Пашков приехал?
— Да, но он…
— В хорошем настроении?
— Да, причем в сильно хорошем…
— Вот алкоголик!
— После рабочего дня имею право, — заявил лениво жующий резинку доктор. Он появился на крыльце бесшумно, словно тень. — Пожалте к нашему шалашу…
— Что с больным? — спросил Сноровский, проходя за ним в приемное отделение.
— Пуля у него в основании черепа застряла, — ответил Пашков. — Рикошет, по всей видимости, иначе он давно бы уже почил в бозе.
— А прогноз?
— Смотря как вы с ним поступите. Транспортировать его категорически нельзя. Оперировать надо, и как можно быстрее. Иначе — летальный исход, без сомнений. Вот такой прогноз.
— Иван Павлович! — забеспокоилась Вера. — Давайте что-нибудь придумаем!
— Что тут придумаешь? — Сноровский развел руками. — Если Володя до утра управится, можно будет как-то поманеврировать, а если нет — придется сдать правосудию… Управишься?
Пашков распечатал свежую резинку и взглянул на часы.
— Ну, я могу позвонить кое-каким консультантам, профессору одному… только за просто так ничего не делается…
— Это понятно. Вызывай.
— И что мне им сказать? Тут ведь криминалом ко всему прочему попахивает…
— Сколько они берут за консультацию с последующей операцией?
— Кто как…
— Вызывай того, кто подороже… две цены.
— Вы, видимо, слабо представляете себе, что такое одна цена, — скептически заметил Пашков.
— Володя, не утомляй, — оборвал его Иван Павлович. — Пятьдесят хватит?
— На всех, — доктор кивнул.
— Тебе отдельно подкинем…
— Тогда и в сорок можно уложиться. Они еще и со своими инструментами приедут.
— Иван Павлович, — позвал из палаты Бондарь. Опергруппу «тунгусов» возглавлял лично он.
— Что, Тима? — Сноровский подошел к двери палаты и заглянул внутрь. — Точно здесь? Пашков!
— Что вы кричите? Ночь же! — в коридоре появилась пожилая медсестра. — Не на базаре находитесь. В больнице.
Путь ей преградил один из бойцов.
— Идите, мамаша, куда шли…
— А я на свое рабочее место шла! — медсестра попыталась пройти мимо воина, но тот вытянул руку и равнодушно развернул ее в обратном направлении.
— Ты что это руки распускаешь, паршивец! — взвизгнула сестра.
— Тихо, Элеонора Карловна, прошу вас, — взмолился Пашков.
— Что это за типы, Владимир Яковлевич?! Это за тем подстреленным приехали?! Добить?
— Элеонора Карловна!
— Развелось их тут, особенно после «черного ноября»! Безобразие! Чего вам неймется-то?! Только начал народ по-человечески жить, так нет — войну затеяли! Но и войну вроде бы перетерпели, а лучше не стало, снова, как в перестроечные времена, — одни бандиты кругом! Ушел ваш раненый! Вот только что мимо меня проковылял через черный ход…
— Дохлый, Панкрат, быстро! — приказал Бондарь, и двое «тунгусов» метнулись в сторону черного хода.
— Как же так, Володя? — Сноровский незаметно прижал Пашкова плечом к стене. — Пуля в башке, а он просто взял и куда-то ушел…
— Вера, — спокойно позвал доктор, — будь любезна, принеси снимок, там, над моим столом в зажиме висит, еще влажный… там рентгенограмма черепа только одна, не перепутаешь…
Вера действительно принесла снимок очень быстро.
Иван Павлович рассмотрел его на просвет и хмыкнул.
— Пуля…
— Пять, сорок пять, — добавил Бондарь. — Точно его физиономия?
— А ты не видишь? — Пашков усмехнулся. — Тогда прочти, что внизу написано.
— Написать можно что угодно…
— А мне это надо?
— Как же он тогда умудрился уйти?
В коридоре вновь объявился запыхавшийся Дохлый. Он сглотнул вязкую слюну и развел руками:
— Нет его… нигде… трщ капитан… Панкрат там на дверях остался, а Логинов пошел территорию проверять, только темно…
— Вот. Не просто уйти, а еще и убежать, — добавил Сноровский, указывая на воина.
— Слушайте, Иван Павлович, кто у нас спец по всяким тарелкам, келлам и прочей фантастике? — Доктор высвободился из-под его плеча. — Вы и объясняйте, почему человек вместо того, чтобы сыграть в ящик, играет с вашими бойцами в прятки…
Сноровский поджал губы и перевел взгляд на Веру. Та смотрела куда-то дальше по коридору, мимо него, «тунгусов» и о чем-то шепчущихся Феликса и Федора. Иван Павлович проследил за ее взглядом и уставился на торцевую стену. Кроме поясняющих табличек со стрелками, вправо — в боковой коридорчик и влево-вверх — на лестницу, на стене не проступало никакой полезной информации. Вера тем не менее не отрывала от нее глаз, словно читала на окрашенной поверхности какие-то слова.