Евгений из поля зрения Соловьева исчез, но скороговорка его пистолета отчетливо выделялась среди автоматного треска и хлопков. Судя по звуку, он сражался уже где-то в глубине леса на левом склоне.

Андрей осторожно выглянул из-за камня и попытался увидеть противника. Между деревьями мелькали какие-то тени, но кто это, определить было невозможно. Соловьев снова пригнулся и, поставив пистолет на предохранитель, подтолкнул Веру в направлении правого склона. На фоне прозрачного осеннего леса короб запасного входа в шахту был виден даже от ручья.

Девушка опасливо оглянулась по сторонам и, помогая себе руками, начала карабкаться по довольно крутому склону. Соловьев отставал на шаг. Вернее, в таком походном положении — на корпус. Он постоянно ждал новой серии хлопков, но в спину ему никто так и не выстрелил. До бетонного куба оставалось всего несколько метров, и Андрей, чувствуя приближение удачной развязки, оглянулся, разыскивая взглядом Евгения. Военного не было ни видно, ни слышно.

— Набирай циф… — оборачиваясь к Вере, начал было Соловьев, но слова застряли у него в глотке.

Слева от куба стоял человек в серой униформе и целился из автомата с толстым стволом-глушителем Андрею прямо в лоб. Пистолет в руке Соловьева был поставлен на предохранитель, да и просто опередить движение указательного пальца на спусковом крючке даже с готовым к бою оружием Андрей не имел практически никаких шансов. Все, что оставалось Соловьеву, — молиться о чуде.

О том, чтобы провалиться сквозь мягкую сырую землю, желательно вместе с Верой, или вдруг стать невидимкой. Или хотя бы, чтоб раньше срока наступила темная осенняя ночь. Андрей представил себе, как его окутывает непроглядный черный мрак, как звездное небо проглатывают свинцовые тучи, как вместе с ночью на землю спускается безветренная гробовая тишина.

— Андрей… — едва слышно шепнула Вера.

Соловьев вынырнул из черного омута видений и обнаружил, что девушка уже открыла низенькую бронированную дверцу и даже наполовину забралась внутрь куба.

Келл при этом никуда не исчез, но опустил руки и замер, словно изваяние. Автомат валялся у его ног. Смотрел воин куда-то вдаль, причем с таким отчаянием, словно в одну минуту потерял абсолютно все причины жить.

Андрей на всякий случай пинком отбросил оружие солдата в сторону и, забравшись в короб, закрыл за собой дверцу на четырехсторонний замок-краб.

В шахте было темно, но на удивление сухо и тепло, словно где-то внизу работали отопители, а заодно и вентиляторы. Соловьев выждал, пока Вера уйдет пониже, и уже не опасаясь, что наступит ей на руки, начал медленно спускаться…

Кроме пары принесенных на подошвах желтых листьев, на слабо освещенном бетонном дне шахты не было ни соринки. Для заброшенного военного объекта это выглядело неестественно. Выход, не считая железной лестницы, был только один — снова бронированная дверь и снова с кодовым замком. Подозревая, что трюк не удастся, Соловьев все-таки набрал тот же код. Трюк действительно не удался.

— Должно щелкнуть, — подсказала Вера.

Андрей снова набрал цифровую комбинацию и прислушался. Щелчка так и не последовало. Зато послышался тонкий скрип, и дверь все-таки открылась. Как выяснилось, вручную. По другую сторону преграды оказался не кто иной, как Евгений.

— Быстро бегаешь, — обрадованно сказал Андрей. — Как ты ухитрился попасть сюда прежде нас?

— Сам же сказал — быстро бегаю, — офицер усмехнулся и ненавязчиво отнял у него пистолет. — В главном стволе есть лифт.

— А куда он выходит, главный ствол?

— В подвал, — Евгений махнул рукой, — идем, нечего здесь торчать.

— Атаку отбили? — спросил Соловьев, едва поспевая за соратником.

— Под ноль, — военный поморщился. — На этот раз они дрались гораздо лучше, чем у ворот.

— А того, который нас чуть не убил? — спросила Вера.

— Какого? — заинтересовался Евгений.

— У короба, — поддержал ее Соловьев. — Целился мне прямо в лоб, зараза!

— И не убил?

— Как видишь.

— Странно. Ты его уговорил, что ли?

— Не знаю, — Андрей пожал плечами. — Скорее — загипнотизировал. Только не спрашивай, как это у меня получилось.

— И не собирался, — офицер махнул рукой. — Гораздо важнее — что скажут все эти матронармы.

— Долго еще идти?

— Вон там, видишь, пусковая? Пройдем через нее и сразу в лифт.

— А там нет радиации? — с опаской спросила Вера.

— Не без того, — Евгений усмехнулся, — но в пределах фоновых значений.

Лифт доставил их не просто в подвал здания, а еще и к самому входу в комнату для допросов. Судя по доносящемуся гулу голосов, там шел довольно напряженный диалог. Евгений распахнул дверь и пропустил Соловьева вперед. Веру он остановил на пороге.