— Они не вмешиваются, — проронил матронарм.

— Спасибо, утешили, — Сошников скривился. — Скажите еще, что мы видим Веру и майора в последний раз.

— Возможно и такое, — Кирилл Мефодьевич тяжело вздохнул. — Возможно и такое…

Андрея волновали лишь две вещи. Даже не волновали, а так, крутились назойливыми мыслишками где-то на поверхности сознания. Во-первых, черные воины. Они были где-то поблизости, но не атаковали. Что это могло означать, Соловьев не понимал.

Еще одну отсрочку? Или ему действительно удалось запутать следы? Каким образом? Вряд ли те, кто мог проникать в мысли, были настолько скверными следопытами, чтобы не выследить подраненную жертву.

Объяснение этому странному отставанию преследователей у Андрея было, но оно ему не нравилось. Что и неудивительно. Кому понравится считать себя подручным вселенского зла, насквозь пропитавшимся черной сутью Проклятия? Впрочем, Соловьев был убежден, что даже если Тень действительно завладела его душой, он по-прежнему сам управляет своими поступками. Вот сейчас, например, он собирался придумать наиболее эффективный способ исполнения заключенного с Оборотнем контракта.

Соловьев вошел в грязную забегаловку и уселся за столик в дальнем углу. Здесь было самое подходящее место для размышлений и отдыха после бессонной ночи. Ноги гудели, страшно хотелось есть и пить. Андрей заказал сразу несколько подозрительных на вид и вкус «фирменных» блюд и, ожидая, пока их принесут, откупорил бутылку пива.

В двадцать один ноль-ноль ему следовало быть уже за городом. Сейчас часы показывали четверть двенадцатого. И на подготовку, и на отдых времени было предостаточно.

Да в общем-то никакой подготовки ему и не требовалось. Отдыха тем более.

Неторопливо расправившись с обедом, Соловьев посидел в заведеньице еще полчаса и наконец решил, что следует сделать дальше. Забрезжившая в глубине сознания идея была достаточно оригинальной, но выполнимой. Для ее реализации Андрею оставалось «всего лишь» найти одного глубоко законспирированного субъекта.

Он вышел на улицу и вдруг почувствовал какое-то смутное раздражение, сходное с чувством тревоги или неудовлетворенностью. Словно какой-то внутренний компас указывал ему нужное направление, а он никак не мог разобраться в этой простейшей системе — что за стрелка, почему все время дергается, почему она смотрит всегда в одну и ту же сторону?

Размышляя о новых странных ощущениях, он не заметил, что ноги будто бы сами принесли его к нужной станции метро. Очнувшись, Андрей удивленно оглянулся, но не стал задавать себе лишних вопросов и просто спустился под землю.

Выбрался на поверхность он тоже по странному наитию. На этой станции он не бывал ни разу в жизни. Вокруг серели типовые многоэтажки незнакомого района, чахли голые стволики годовалых саженцев и разливались бескрайние грязные лужи. Районы панельных новостроек уже давно перестали быть таковыми — в последние годы все строилось из кирпича, — но сохраняли на своих улицах «девственный» беспорядок, словно возведение блочных шедевров закончилось только вчера и неведомые работники коммунхоза со дня на день должны были вывезти горы мусора, глины и строительного хлама.

Соловьев по выщербленному бордюру обошел наиболее грязную лужу и смело углубился в хитросплетения жилых кварталов. Отсутствие на большинстве домов номеров и названий улиц не усложняло его подсознательный поиск. Он ориентировался на некое скрытое знание. Свое или чье-то еще, ему было непонятно. Возможно, это действительно была Тень. С другой стороны, и его собственный талант постоянно прогрессировал, причем независимо от воображения Андрея. Ведь он не мог предполагать, что, например, сумеет мысленно разговаривать с кем-то, не видя человека, но на практике все получилось именно так. Если новый этап развития его таланта заключался в том, что Соловьев научился выискивать нужные мысленные сигналы среди сотен тысяч «ненужных», удивляться было бессмысленно. Следовало просто принять этот факт как должное.

«И никакой Тени! — подумал Андрей, подходя к подъезду. — Я сам все умею…»

У подъезда стояли две машины. Одна была смутно знакома Андрею. Когда-то он встречал и сидящего за рулем человека… А вот вторую, в которой дремали сразу трое крепких парней, он видел явно впервые.

«Вот так и сидите, ребята, — мысленно приказал Соловьев. — И до особого распоряжения — никакой инициативы».

Он вошел в подъезд и медленно, прислушиваясь к доносящимся из-за дверей звукам и мыслям, поднялся до пятого этажа. Квартира прямо против лестницы была пуста. Слева жили двое пенсионеров. Справа…

Андрей прислушался… А вот в квартире справа находились как раз те, кто был ему нужен. Соловьев прислушался к своим ощущениям. Никакой Тени! Несомненно, все дело было в его личном таланте! Теперь он улавливал мысленный сигнал совершенно отчетливо. Теперь этот сигнал был заключен в хорошо знакомую словесную оболочку.

Соловьев сильно толкнул дверь в пустующую квартиру, и проржавевшие петли жалобно скрипнули. Накладной замок в двери оказался чисто символическим, «от честных людей», а потому даже не сломался, а просто вывернулся под острым углом и глухо «опал» на грязную тряпку у порога.