Я пристально посмотрела на него.

— Здесь нет ни грамма правды, — твердо сказала я. — Совсем.

— В таком случае вам не в чем винить себя, — тихо сказал он.

— Вообще-то… я чувствую себя виноватой, но только потому, что любой в моей ситуации невольно стал бы винить себя. Это естественно, потому что твоя вторая половина пропала, а ты не знаешь куда.

— Или почему.

Я помолчала.

— Или почему. И ты чувствуешь… — я вздохнула, — что… каким-то образом тоже приложил к этому руку. Так что да, конечно, я чувствую вину.

— Даже при том, что не виноваты?

Стыд и тоска переполняли меня.

— Да.

— И вы сидели и гадали, что же не так сказали, или сделали, или, наоборот, не сделали?

Я заерзала на стуле и вздохнула:

— Да. По буквам разбирала все беседы снова и снова — как одержимая.

— Значит, в случившемся есть ваша вина…

Мои глаза приклеились к плинтусу.

— Моей вины нет.

— Но если бы была, что бы вы чувствовали?

— Что бы я чувствовала? — Я пристально посмотрела на него: — Ну а как бы чувствовал себя любой на моем месте? Ужасно, конечно. Абсолютно раздавленно. Но, как я сказала, вины моей нет. — Я закрыла рот на замок.

— Как странно, — спустя мгновение продолжил Даррен, — что вы ведете популярную викторину, а в вашей жизни между тем существует огромный вопрос, не имеющий ответа!

— Да, такая ирония судьбы не миновала меня.

— А вся эта медийная заваруха не озадачила вас?

— Еще как. Я знала, что ко мне появится интерес, после того как газетчики разнюхают эту историю, но и представить себе не могла, что он достигнет такого размаха.

— Вы чувствуете интерес, возникший со стороны публики?

— Думаю, да. Если бы подобное происходило с кем-то другим, мне бы было интересно. Если бы я прочитала, что, скажем, мужа Кэрол Вордеман не могут найти уже три года, то каждый раз, как видела бы ее по телевизору или читала статью, я бы, наверное, думала, где он сейчас, как живет, и как она его искала, и увидит ли она его опять.

— И почему он исчез. — Он посмотрел на меня. — Об этом вы не задумались бы?

— Ну… не знаю…

— Но ведь вам наверняка было бы интересно, что вызвало его уход, что там была за история?..

— Ну может быть…

— Вам бы захотелось узнать, что же между ними произошло.

— Послушайте, это все очень сложно. Люди, которые ни с того ни с сего исчезают, могут иметь для этого сотню причин. Разве нет?

— Но они, должно быть, несчастны и разочарованы в жизни. Ник был несчастен и разочарован?

— Я… я не знаю. Наверное… да… может быть…

— Иначе он бы не сделал того, что сделал. А почему, по вашему мнению, он был несчастен и разочарован?

Я уставилась на Даррена:

— Я не… знаю. Незадолго до этого умер его отец. Наверное, отчасти это повлияло на него.

— Но, может, произошло еще что-нибудь?

«Рот на замок!»

— Нет. Ничего. Больше ничего. Может быть, поговорим о чем-нибудь другом? — Наступила короткая пауза, потом Даррен задал мне еще несколько вопросов о викторине, и я рассказала ему о втором сезоне шоу, который должен начаться в сентябре, и о программах, которые мы можем позволить себе благодаря успеху «Что бы вы думали?!».

— Значит, у компании дела идут хорошо?

— Да. Формат был продан в восемь стран — в том числе в США, — так что мы можем расшириться. Мы нанимаем дополнительных сотрудников, делаем перепланировку здания. «Трайдент» процветает.

Даррен подался вперед и выключил диктофон.

— Думаю, мы закончили, Лора. Большое спасибо. Я уверен, что материала мне хватит, и не хочу вас больше задерживать.

— Спасибо. Вы пришлете мне выдержки?

— Да — либо по факсу, либо прочитаю по телефону.

— И когда это выйдет, как вы думаете?

Он начал рыться в своем портфеле.

— Не раньше чем через пару недель, потому что мы хотели приурочить статью к первому мая, чтобы совместить ее с началом нашей благотворительной программы помощи Национальной консультативной сети по поиску пропавших без вести.

— О, это было бы чудесно! — сказала я. — Это будет очень большая подмога. Я обязательно сообщу благотворительной организации о вашем намерении.

Я пошла его провожать, и только взялась за засов, как с той стороны распахнулась входная дверь и на пороге появилась Синтия с двумя пакетами из магазина.