– Глупо даже надеяться.

– На что? – не понял я.

Беннасио не объяснил напрямик. Он, как и мистер Сэмсон, не то чтобы увиливал, но давал какие-то неопределенные ответы. Может, у рыцарей так принято?

– Если Могар владеет мечом, его не остановить. И все же, пока я жив, я должен ему противостоять.

Беннасио повернулся и впервые посмотрел прямо на меня. Глаза у него были грустными.

– Час пробил, – тихо сказал он. – Наш рок настиг нас.

Вот и весь разговор.

Беннасио пошел прочь, а я стоял и смотрел, как он переходит через улицу. Потом я увидел, как из антикварного магазина вышли двое мужчин и устремились за Беннасио. Оба были крупные, и оба – в длинных серых плащах, слишком тяжелых для теплой погоды.

Беннасио, как мне показалось, их не заметил. Он шел понуро, как будто глубоко о чем-то задумался.

Тихий голос у меня в голове посоветовал: «Иди домой, Альфред».

Но у меня больше не было дома. Мистер Сэмсон погиб, и все остальные рыцари, кроме этого Беннасио, – тоже. И все по моей вине. Я мог бы… я должен был сказать дяде Фаррелу, что не стану помогать ему с этим мечом. Я же знал, что воровать меч неправильно, и если бы настоял на своем, все были бы живы, а у меня сохранился бы дом. Я ненавидел дядину конуру с обшарпанной мебелью и затхлым запахом. Каждый день я страдал оттого, что у меня больше нет мамы, и думал, как было бы хорошо, будь моим дядей Дональд Трамп, а не Фаррел Кропп. Но теперь былая жизнь представлялась мне раем, и я готов был отдать что угодно, лишь бы ее вернуть.

Беннасио шагал по Центральной на север, преследователи не отставали.

И я – до сих пор не пойму почему – пошел за ними.

Свернув за угол, я увидел, что двое в плащах прижали Беннасио к стене и методично его избивают. То есть один держал его, а второй мутузил кулаком в живот. Они были так увлечены этим занятием, что даже не заметили меня.

Один повернулся к напарнику и приказал с каким-то иностранным акцентом:

– Кончай его.

Второй достал из складок серого плаща длинный черный предмет.

– Эй! – крикнул я.

Оба посмотрели в мою сторону. Секунду ни я, ни они не двигались с места, а потом тот, который был с кинжалом, всадил его Беннасио в бок. Второй отпустил старика, и Беннасио начал сползать по кирпичной стене, а эти, в серых плащах, побежали вдоль железной дороги на восток.

Я подбежал к Беннасио. Глаза у него были открыты, он еще дышал и обеими руками сжимал свой носовой платок. Я прикоснулся к его боку, и рука сразу стала красной от крови.

– Оставь меня, – сказал Беннасио.

Я поставил его на ноги, закинул его руку себе на плечо и буквально поволок к Центральной.

– Вы ранены, вам нужно в больницу, – возразил я.

– Никакой больницы, никакой больницы, – повторял Беннасио, хватая ртом воздух.

На углу стояло желтое такси. Я затолкал Беннасио на заднее сиденье.

– Куда? – спросил водитель.

– Куда? – спросил я Беннасио.

– «Марриот»… – выдохнул он.

– Отвезите нас в «Марриот», – попросил я водителя.

Беннасио привалился ко мне, а я выдернул у него платок и прижал к ране.

– О господи, – прошептал я, – вы же кровью истекаете.

– Эй, парень! – окликнул меня водитель, поглядывая на нас в зеркало заднего вида. – С твоим приятелем все в порядке?

– Только не в больницу, только не в больницу, – продолжал шептать Беннасио.

Лицо у него стало серым, как у покойника, он склонил голову мне на плечо, и глаза у него закатились. Я решил, что он умирает.

Я вытащил Беннасио из такси и поволок в гостиничный вестибюль. Портье настороженно посмотрел на нас из-за стойки.

– Это мой дядя, – объяснил я. – Выпил лишнего.

Беннасио назвал мне свой номер, я кое-как умудрился загрузить его в лифт, и мы поднялись на шестой этаж. Там я завел его в номер и уложил на кровать.

Беннасио закрыл глаза. Дышал он часто и тяжело. Я распахнул его пиджак и расстегнул рубашку. Пырнули в левый бок, прямо под ребра. Сбегав в ванную за полотенцами, я прижал одно к ране. Кровь быстро впитывалась в ткань, и полотенце пришлось почти сразу сменить, но кровотечение не останавливалось.

– Я не знаю, что делать, – признался я. – Если мы не обратимся к врачу, вы истечете кровью.

Беннасио открыл глаза и посмотрел на меня.

– Клинок был отравлен, кровь не остановится.

Потом он немного приподнял голову и посмотрел на мою руку.

– Ты поранился мечом, – прошептал он.

Наверное, увидел шрам на пальце.

– Да, – сказал я.

– В ванной. Моя опасная бритва. Принеси ее мне.

На туалетном столике в ванной я нашел черный футляр. Внутри лежала складная бритва с длинным прямоугольным лезвием. Я и не думал, что кто-то еще пользуется опасными. Откуда мне было знать, что Беннасио говорит правду? Он ведь мог быть подосланным убийцей. Но даже если Беннасио меня обманывал, даже если он был негодяем, разве я мог позволить ему истечь кровью и умереть?