Я не знаю, сколько еще продержусь.

– Понимаю. – Беннасио вздохнул и печально посмотрел на меня. – К сожалению, Альфред, мы не можем долго здесь оставаться. Скоро прибудет полиция… или кто похуже.

– Еще АТ?

– АТ?

– Агенты тьмы.

Беннасио улыбнулся:

– Да. АТ. Именно так.

– Я не хочу вас задерживать, Беннасио. У вас важное дело – спасти мир и все такое. Если я увяжусь за вами, это будет эгоистично с моей стороны. Тем более что я сам не знаю, хочу ли я этого.

– Ты себя недооцениваешь, Альфред. Без тебя я бы не пережил это утро.

Беннасио явно сказал это, чтобы приободрить меня, но вряд ли искренне так считал.

– Бродвей, – ни с того ни с сего произнес он.

– Что?

Беннасио улыбался.

– Ты спрашивал, какая музыка мне нравится. Я люблю мелодии из мюзиклов.

Не знаю почему, но я рассмеялся.

– Особенно Лернера и Леу. «Камелот» [17] . Слыхал? – Беннасио начал тихо напевать: – «Никто нигде никогда не найдет, сколько ни обойти, обители слаще, чем Камелот, в самом конце пути!» Понимаю, что это предсказуемо.

Я расхохотался. И оно помогло.

– Нам нужно найти какой-нибудь транспорт, Беннасио, – сказал я, когда наконец отдышался. – Мы не можем идти пешком до самого Галифакса.

Беннасио встал.

– Да, не можем. Вставай, Кропп, не дергайся и руки не поднимай.

Он смотрел вдоль трассы. Я поднялся и поглядел в ту же сторону. Сирену я услышал даже раньше, чем увидел проблесковые маячки.

– Отлично, – сказал я. – Полиция.

Патрульная машина остановилась на аварийной полосе. Сирена отключилась, но сине-красные маячки продолжали вращаться. Из машины вышел патрульный, державший руку на кобуре.

– На колени и руки за голову! – крикнул он нам. – Быстро!

– Делай, как он говорит, – шепнул Беннасио.

Мы встали на колени, я сплел пальцы на затылке. Полицейского я не видел, но слышал, как скрипят по асфальту его ботинки.

Подойдя к нам, он спросил:

– Вам что-нибудь известно о том, что случилось там, на дороге?

– У нас кончился бензин, – ответил Беннасио.

– Похоже, что с вами произошло еще кое-что.

Коп остановился в двух футах от Беннасио. К этому времени он уже вынул пистолет и нацелил его Беннасио прямо в лоб.

– У меня пистолет, – спокойно сказал Беннасио, как будто поделился мнением о погоде. – За спиной.

– Не двигаться! – сказал коп и облизнул губы.

Он был ненамного старше меня, лет девятнадцать-двадцать, и в своей высокой коричневой шляпе выглядел глуповато, как ребенок на карнавале в костюме полицейского. Коп наклонился и потянулся за несуществующим пистолетом. Его собственный ствол оказался в четырех дюймах от носа Беннасио.

Тот выбросил правую руку и ударил копа в шею рогаткой из указательного и среднего пальца. Полицейский рухнул на асфальт и замер.

– Господи, Беннасио! – закричал я. – Вы убили его!

– Он жив. Идем, Альфред, – велел Беннасио, уже будучи на ногах и быстро направляясь к патрульной машине.

– Мы заберем его тачку?

– Да.

– Потому что у нас нет выбора?

– Именно.

– Я хочу домой.

Беннасио остановился у двери патрульной машины и обернулся.

– Где твой дом, Альфред?

Это он не со зла спросил, а просто не понимая, что я имею в виду под словом «дом». А что я имел в виду под словом «дом»? Дом Таттлов? Ноксвилл? Беннасио не понял, а я и сам не знал. У меня больше не было настоящего дома.

И я сел в машину.

Беннасио выключил проблесковые маячки, нажал на газ, и очень скоро «форд-краун-виктория» разогнался до ста пяти миль в час. Машины уступали нам дорогу – они ведь думали, что мы едем в служебном автомобиле по каким-то очень важным полицейским делам. Я занял пассажирское место «дробовиком патрульного» [18] близ настоящего дробовика и теперь думал, что если на нас снова нападут, то отбиваться мне придется в одиночку, так как стрелы у нас кончились, а обрез недостаточно элегантное оружие для Беннасио.

Мы ехали по долине Вайоминга, справа виднелись горы Поконо. Раньше я никогда не путешествовал на машине. Да, мы с мамой ездили во Флориду, но это не в счет, потому что то были семейные выезды. Однако наша с Беннасио поездка точно не выглядела путешествием, потому что все путешествия на машине объединяет одно – это весело.

Беннасио настроился на полицейскую волну. Об угоне нашей крутой «феррари» не говорили ни слова… пока, но мы оба понимали, что это вопрос времени.

– И что теперь? – спросил я.