Девушка обожгла язык, когда с порога раздался знакомый голос:

— Смотрю, ты нигде не пропадешь.

Явился Феодор и даже принес сверток из газеты, от которого пахло копченой рыбой. А еще кулек, в котором оказалось с десяток бутылок пива и две баночки с кабачковой икрой. Сеня проглотила слегка остывший кусочек и робко поинтересовалась:

— Есть будете? Я картофель за домом нашла.

— Накладывай.

Они поужинали. Затем Феодор откупорил бутылку и предложил пиво Сене. Она покачала головой.

— Нет, спасибо.

Феодор пожал плечами, забросил ноги на стол и принялся раскачиваться на табурете.

— Мне больше достанется. А платье где нашла?

У Сени вдруг пропал аппетит. Она как-то не подумала, что ее могут отругать за рубашку, хоть и старую.

— Пошила. Из рубахи. Она была рваная. Я и…

— Ниче. Не переживай. Отработаешь.

Сеня кивнула и отправилась мыть тарелки, пока не остыла вода. Она решила экономить газ, потому что не знала, насколько его хватит. Феодор не походил на заботливого мужчину.

Гораздо больше девушку беспокоило другое.

— Как думаете, они нас… меня ищут?

— Думаю да. Такая цыпочка пропала. Я бы искал. А может, и нет. Лень.

Сеня уже это поняла, поэтому продолжила говорить о своем.

— А они могут нас… меня найти?

— Могут. — Спокойный голос Феодора совсем не добавил ей оптимизма. Напротив. Сеня едва не уронила тарелку. — Но это вряд ли.

Сеня оставила в покое вилки и промокнула ладони о халат. Она вернулась на свой табурет и устремила беспокойный взгляд на мужчину.

— Почему вы так думаете? Ваш знакомый может рассказать. Тот, у которого машина.

— Он меня не знает.

— Разве так бывает? Он дал вам ключ.

— Детка, в моей среде все возможно. Посуди сама. Вчера я пошел на выставку к одному приятелю. Скажу тебе — посредственный художник. Я бы даже сказал — халтурщик. Так вот, там я поделился своим мнением с другим коллегой. Этого я не знал. Зато он пригласил меня в бар, обмыть взаимопонимание. Оттуда мы поехали на какой-то прием. Там потерялись в толпе зевак, зато у фонтанчика с шампанским я познакомился с классным скульптором. Не помню, как его зовут. Он оказался пьяным гораздо сильнее меня и отдал мне ключ от своего автомобиля, чтобы я мог добраться домой. По дороге к машине шумная компания из соседнего ресторана пригласила меня в сауну. Видишь, как много на свете добрых людей.

Сеня с ним не согласилась, но вслух не высказалась. Самое главное, что следы бородач запутал надежно — хоть и не специально. Однако, при желании, ее все равно могли найти. Только станут ли искать именно на даче? Разве что случайно встретят Феодора и вспомнят, что именно с ним она отправилась к машине.

Голова шла кругом, но другого выхода, кроме как положиться на странного художника, не оставалось. Во всяком случае, пока.

После обеда Феодор, употребивший все принесенное пиво, вытащил на середину комнаты единственный стул и водрузил на него натянутый на раму холст. Достал коробку с красками и кистями и деловито заявил, не глядя на Сеню:

— Раздевайся.

— Зачем?

Испуганная девушка попятилась к стене. Вчерашние события калейдоскопом замелькали перед глазами. Ужасно захотелось убежать куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда.

— Отрабатывать спасение будешь. Натурой. — Феодор посмотрел в ее сторону и, слегка пошатываясь, насмешливо добавил: — Не трусь. Писать тебя буду.

Сеня едва не сползла по стене от своеобразного облегчения, поскольку о спокойствии речь не шла. Чего еще ожидать от Феодора, она не знала.

— А это обязательно — снимать одежду?

— Я рисую исключительно обнаженку. Специализация такая. Хватит скромничать. Ничего нового я не увижу. — Он подождал, пока Сеня снимала с себя халат, подошел к ней и отобрал одежду. Оглядев ее тело, словно она — неживой предмет, скомандовал: — Эти желтые тоже долой и ложись на диван. Руки закинешь за голову.

Смирившись, девушка сделала, как он велел, и уставилась в стену. Сегодня она стыдилась гораздо сильнее, чем вчера на автостоянке. Феодор некоторое время раздавал команды — куда повернуться и в какую сторону смотреть, а затем приступил к работе.

Со временем Сене кое-как удалось расслабиться, и она с любопытством наблюдала за процессом. Феодор походил на сумасшедшего, бегая вокруг холста, раз за разом ероша то пряди сальных волос, то бороду и размахивая кистью. При этом он что-то бормотал, хмурил кустистые брови и периодически поправлял ее руки и ноги. Создавалось впечатление, что бородач изображал не женское тело, а девятибалльный шторм.