— Только не нужно читать мне нотации. Она — взрослая и сама решает, где ей быть. И с кем.

— Так откуда?

— Давид, лучше выпей. Зачем тебе лишняя головная боль?

— У нее вид ребенка из приличной семьи. Я хочу знать, как она здесь оказалась.

— Прибилась.

— Она — не овца и не корова, чтобы прибиваться. Феодор, ты же знаешь, я не веду дела с сомнительными личностями. Если ты не скажешь мне, откуда взялась эта Кристина, я расторгну контракт, и ты начнешь продавать свою мазню сам.

Сеня мысленно согласилась, что пожилой мужчина прав. Художества Феодора ей тоже не нравились. Она, конечно, в этом — не эксперт, однако даже на ее неискушенный взгляд агент по продаже должен знать об искусстве много, если не все. Что ее действительно беспокоило, так это настойчивые расспросы Давида.

Чего он добивается и чем ей это грозит?

От раздумий девушку отвлек пьяный возглас Феодора.

— Минуточку! А убытки? Тебе придется за это заплатить. Оно тебе надо? Или слишком богат? Может ты у нас подпольный миллионер? Зачем тогда возишься с подобными мне неудачниками?

— Я привык выполнять обещания. Если ты помнишь, хозяин этой хибары, уезжая за границу, попросил меня помочь тебе. Вот я и пытаюсь по мере сил. Откуда девочка?

Упрямец не отступал, и Сеню пробрал озноб. Она не знала, что в этом случае лучше: молчание Феодора или его рассказ об их необычной встрече. Давид казался более приличным человеком, чем Слимак, но она могла ошибаться — как тогда, с Аллой.

Озноб усилился. Сеня прижалась спиной к домику, прикрывая спину.

— Она не хочет говорить. И мне это не интересно. Я ее пишу, она здесь живет.

— А это чья работа? — Насторожившись, Сеня пыталась вспомнить, что могло привлечь внимание Давида. — Решил поэкспериментировать со стеклом?

Они обнаружили ее банки из-под кабачковой икры!

Однажды, во время долгого отсутствия Феодора, заскучав, Сеня попробовала украсить нарисованными цветами импровизированную вазу. Это занятие ей понравилось. Девушка не раз поглядывала в сторону бутылок из-под пива, но не решилась взять. Слимак сдавал их в пункт приема стеклотары, чтобы купить очередную порцию выпивки или закуски. Сеня испугалась, что художнику может не понравиться ее самоуправство. Как она могла забыть и не спрятать их на нижней полке буфета?

— У нее — талант.

— Мазня. Это у меня — талант. А она здесь убирается.

— И ты с ней спишь. Девочка — совершеннолетняя?

— Конечно, — ответил Феодор, но даже Сеня уловила в его голосе неуверенность. — Это наше личное дело.

— Она знает, что ты женат?

Прижав ладонь ко рту, Сеня едва не расплакалась.

Она делит постель с женатым мужчиной. И не важно, что он ей об этом не сообщил. Теперь ее совесть не может быть спокойной. Сколько еще ударов судьбы ей придется пережить? И удастся ли это сделать?

— Зачем? — Кажется, Феодор вовсе не смущен темой разговора. — Мы с Эльвирой исповедуем свободную любовь. Какая любовь без свободы?

— И поэтому она одна живет в трехкомнатной квартире, а ты ночуешь на даче?

— Давид, моя личная жизнь — не твоя забота, в отличие от моих полотен.

— Ты прав. Но мои принципы не позволяют мне работать с подобными тебе типами. Или ты отправляешь девочку домой, или это сделаю я. Даю тебе неделю на раздумья.

— Ты бы лучше продал мою картину!

Дверь скрипнула, и Сеня вскочила на ноги. В другой ситуации девушку бы смутило, что ее застали за подслушиванием, но это был не тот случай. Она бросилась вслед за прихрамывающим Давидом.

— Постойте! — Мужчина обернулся и подождал, пока она подойдет. Карие глаза смотрели на нее с грустью, без тени осуждения. Это придало девушке смелости. — У меня к вам просьба. Только одна!

— Внимательно слушаю.

— Я хотела попросить вас…

Она не знала, как лучше облечь в слова то, что она хотела донести до пожилого человека. Сеня кусала губы, подыскивая нужные формулировки.

— Не бойся, девочка. Говори.

Она решилась.

— Оставьте меня здесь.

Он нахмурился.

— Ты уверена?

Сеня закивала головой, пытаясь и саму себя убедить в том, что поступает правильно.

— У меня нет родных. И мне здесь хорошо. Правда-правда!

Давид оглядел ее с ног до головы и покачал седой головой.

— Кристина, доверься мне. Расскажи все, и я попытаюсь тебе помочь.

Довериться? Как соблазнительно это прозвучало. И как ей хотелось поделиться своими проблемами. Вот только может ли она себе это позволить? Худо-бедно, но здесь ее не ищут. Во всяком случае, пока.