Не знаю, сколько времени я так просидела, когда услышала приглушённые густой травой приближающиеся звуки шагов.

Через несколько мгновений голос Гаспара окликнул меня:

– Злата…

Я не повернулась на его зов. И, кажется, мне стало ещё хуже, если это возможно. Ведь я ему не сказала…

Но он, как всегда, удивил меня. Не говоря ни слова, он лишь обнял меня, крепко-крепко прижав к своей груди.

– Милая моя, прости меня!

Почувствовав такую поддержку, мои жалкие попытки сдержаться от слёз растворились. Он гладил меня по голове и по вздрагивающим от рыданий плечам, приговаривая слова нежности и извинений.

– Ты ни в чём не виноват! – всхлипывая, протестовала я.

– Да как же, ведь это я тебя уговорил приехать в эту страну… Если бы не я!..

Я немного высвободилась из его объятий и подняла своё заплаканное лицо к нему:

– Никогда такого не говори! Ты святой! – пылко проговорила я.

И это была правда! Почему только я не могу его так же полюбить, как он меня?! От этой мысли на глаза снова навернулись слёзы.

– Ну-ну, милая, успокойся! – укачивал он меня.

После того, как мои всхлипы стали реже, а потом совсем утихли, он наконец задал вопрос, который тревожил нас обоих:

– Почему же ты мне не сказала?

Я тяжело вздохнула:

– Ты догадался.

– Как же здесь не догадаться! Не понимаю только, как раньше ничего не заподозрил. Он ведь вёл себя очень странно…

При упоминании об Эскаланте меня снова сдавили тиски, и я покрепче прижалась к груди Гаспара, ища защиты.

– Ну ничего, завтра он тебя больше не посмеет потревожить! – опасные нотки в его голосе насторожили меня.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила я.

– Я заставлю его ответить за все его мерзкие подлости по отношению к тебе! – горячо выпалил он.

Я резко вскинула голову и посмотрела на него:

– Ч-что ты задумал? – моё сердце тревожно замерло.

Его глаза словно горели от ярости и жажды мести. Таким Гаспара я видела впервые.

– Я вызвал его на дуэль.

– Что-о-о-?! – я в ужасе вытаращила глаза.

В моей памяти прозвучали слова Эскаланта, рассказывающие о дуэлях и о друге… Гасе! Так это же был Гаспар!

– Нет-нет-нет! – судорожно замотала я головой. – Я не позволю тебе!..

– Прости меня, конечно, но я не нуждаюсь в твоём разрешении.

Я судорожно пыталась что-то придумать, что-то предпринять, но ни в коем случае не допустить этой дуэли. Я-то помнила, как меток Эскалант.

– Гаспар, умоляю, не нужно этого первобытного бреда! Какая дуэль? Мы что, в прошлом?! – я встала со скамьи, увлекая его за собой.

Взяв его лицо в ладони, я заглянула в глаза, изо всех сил пытаясь вложить в свои слова всю убедительность, на которую была способна:

– Пожалуйста, выслушай меня! Он превосходный стрелок! Ему просто нет равных. Я видела это собственными глазами! Он погубит тебя, а я этого не переживу!

Он взял мои руки и поцеловал их, а потом молвил:

– Я знаю, что делаю. Я учился с ним пять лет, если ты не забыла. Нельзя прощать то, что он сегодня сделал, и тогда как он… – он сделал паузу, чтобы не потерять самообладание, и снова продолжил:

– Я должен отмстить за тебя. Ты – моя женщина. И я никому не позволю так обходиться с тобой! Даже своему лучшему другу. Бывшему другу! – поправил он сам себя.

Я смолкла, понимая, что пока он в таком состоянии, мои доводы и убеждения будут бесполезны.

Как мы прошли мимо глазеющих очевидцев представления с Эскалантом и мной в главных ролях, я плохо помнила. Да и меня это уже не так сильно занимало. Главное теперь – уберечь Гаспара от дуэли с этим негодяем. Ведь это самоубийство.

Я лихорадочно пыталась найти хоть какой-то способ убеждения Гаспара, глядя на мелькающие за окном ночные пейзажи улиц Барселоны. Я перебирала все варианты, пока он в это время как ни в чём не бывало молчал и держал меня за руку.

Уже давно перевалило за полночь, когда далеко не трезвый Виктор Эскалант, еле нажав код своего пентхауса, вывалился из лифта в свои новые апартаменты.

Пошатываясь, он в кромешной тьме пытался добраться до своего бара. Пару раз испытал столкновения с вазой (чудом спас её от падения) и со стеной (тут уже она его задержала от перспективы свалиться на пол).

Наконец, он попал в цель, включил свет и подошёл к бару. Наполнив половину хрустального бокала крепчайшим ромом, залпом осушил его. Подождав пока алкогольное пламя в горле стихло, он печально мотнул головой.