– Многие задумаются на секунду, – спокойно возразил я. – Ты не задавалась вопросом, почему все еще живешь-поживаешь?

Молли нахмурилась, уставившись на меня:

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что Леа явно многому тебя научила, Молли, и твои способности за последний год намного возросли. Но там есть чародеи, за плечами которых десятилетия, прожитые так, как ты прожила этот год. А, может, даже века. Если бы они действительно задались целью найти тебя и прикончить, то уже нашли бы и прикончили. Точка.

– Так почему они этого не сделают? – спросила Молли.

– Потому что в Совете есть кое-кто, кому это не понравилось бы, – сказал я. – Мой де… Эбинизер в любой момент может уложить на лопатки любого в Совете, если его выведут из себя. И этого, думаю, хватило бы – но и Рамиресу ты тоже нравишься. А поскольку он тот, кто – хотя бы теоретически – отвечает за твою поимку, любой, кто попытался бы это сделать, влез в его юрисдикцию. Да, он молод, но уже заслужил всеобщее уважение. И большинство молодых Стражей в случае конфликта, скорее всего, будут на его стороне.

Я вздохнул:

– Послушай, Белый Совет всегда был огромным муравейником отборных засранцев. Но они не бесчеловечны.

– За вычетом «иногда», – с горечью проговорила Молли.

– Человечность важна, – сказал я. – Ты ведь до сих пор жива, разве нет?

– Но не благодаря им, – отрезала она.

– Если бы они не появились в Чичен-Ице, ни один из нас не вернулся бы назад.

Услышав это, Молли нахмурилась:

– Это не был Белый Совет.

Технически верно. Это был Серый Совет. Но поскольку Серый Совет состоял в основном из членов Белого Совета, работающих совместно и тайно, это по моим понятиям все-таки считалось. Ну, или вроде того.

– Эти ребята, – сказал я, – воплощают собой то, каким Совет должен быть. И может быть. И когда мы больше всего нуждались в помощи, они оказались там.

Я отхлебнул колы.

– Знаю, мир иногда выглядит темным и уродливым. Но все-таки в нем есть хорошие вещи. И хорошие люди. И некоторые из них состоят в Совете. Они не контактируют с тобой, потому что не могут, но поверь мне, защищают тебя от неприятностей куда больших, чем те, в которые ты уже влипла.

– Это твои предположения, – упрямо ответила она.

Я вздохнул:

– Детка, тебе предстоит иметь дело с Советом всю твою жизнь. По самым скромным прикидкам, три-четыре сотни лет. Я не говорю, что тебе не следует докучать им, когда они неправы. Но поразмысли над тем, что сжигать все мосты за собой сегодня может оказаться очень плохой стратегией лет этак через сто-двести.

Молли выглядела так, словно собиралась поспорить, но в то же время она явно задумалась. Нахмурившись, девушка отхлебнула колы.

Черт. Почему же я не дал себе самому этот совет, когда был в ее возрасте? Моя жизнь могла бы быть намного проще.

– Вернемся к острову, – сказал я. – Насколько ты уверена в критическом уровне накапливающейся энергии, о которой говорила?

Прежде чем ответить, Молли задумалась.

– Я была в Чичен-Ице, – сказала она. – Воспоминания довольно расплывчатые, но многие моменты я помню хорошо. Один из них – напряжение, которое накапливалось под главным зиккуратом. Помнишь?

Я помнил, хотя в списке моих тогдашних приоритетов этот факт занимал далеко не первое место. Красный Король приказал принести в жертву десятки, а может, и сотни людей, чтобы накопить заряд для заклинания, которое должно было стереть с лица Земли меня и всех, кто связан со мной кровным родством. Эта энергия гудела в каждом камне города. Как-нибудь подойдите к большой электростанции и встаньте рядом с конденсаторами. Там воздух наполнен такой же вибрирующей мощью.

– Да, помню, – ответил я.

– На острове энергия того же порядка. Может, больше, Может, меньше. Но она очень, очень большая. Она распугала всю живность в округе.

– Который час? – спросил я.

Молли глянула на высокие, старинные напольные часы, тикавшие в углу.

– Три пятнадцать.

– Десять минут до пристани. И час с небольшим до острова и обратно. И, скажем, час до вызова техпомощи. – Я тряхнул головой и фыркнул. – Если мы отправимся прямо сейчас, то вернемся в город примерно на рассвете, как считаешь?

– Плюс-минус, – согласно кивнула она.

– Мэб, – сказал я тоном, которым обычно произношу неприличные слова.

– Что?

– Вот зачем понадобилась блокировка, – сказал я. И пояснил: – Мэб закрыла границу с Феерией до рассвета.

Тупицей Молли никогда не была. И сейчас мне казалось, что я воочию вижу, как вертятся шестеренки, пока она соображает.

– Она дала тебе время, чтобы поработать над задачей без помех.

– Почти без помех, – уточнил я. – Я начинаю думать, что Мэб в основном помогает тем, кто помогает сам себе. Хорошо. Как только Мэйв сможет утром двигать свои фигурки через границу с Феерией, все завертится в бешеном темпе. Кроме того, мне не хотелось бы заниматься магическим эквивалентом активной зоны ядерного реактора как раз тогда, когда Крюк и его банда мини-психов доберутся до меня. Значит…