– Согласилась с чем?

– Кгм, – сказала Молли, потупившись. – Гарри… Думаю, в ближайшие несколько дней остров взорвется. И еще я думаю, когда он взорвется, то прихватит с собой половину Среднего Запада.

– Конечно, еще бы, – сказал я. Потом огляделся, сграбастал аптечку и потопал в сторону выделенной мне гостевой спальни. – Клянусь, это дурацкий город. Почему каждая омерзительная сверхъестественная гадость должна происходить именно здесь? Отсутствовал несколько месяцев и – Ыыых. «Скоро вернусь». Абра мать-перемать кадабра.

В спальне был выключатель, причем работающий. Лампочка включилась и горела себе. Я с подозрением уставился на нее. Обычно, когда я в подобном настроении, лампочки и взгляда моего не выдерживают, не говоря уже о тех случаях, когда я вхожу в шкуру Йосемит Сэма [27] . Похоже, свартальвы здорово поработали, чтобы устранить техническую аллергию на раздражительных чародеев.

А комната… комната…

Она напомнила мне о доме.

Моя квартира была крошечной. Таких квартир в гостиной у Молли могло поместиться минимум с полдюжины. Вся моя старая хата была размером с ее гостевую спальню. Молли обставила ее мебелью из секонд-хенда, точь-в-точь как было у меня. Маленький камин, пара простых стульев, удобная на вид кушетка. Вдоль стен ободранные старые книжные шкафы, дешевые, но крепкие. На полках – то, что могло бы со временем стать заменой моей библиотеки потрепанных романов в бумажных обложках. Там, где полагалось быть моей спальне, стояла кровать, двуспальная, не полуторка. Там, где кухня – кухонная стойка, маленький холодильник и на нем нечто вроде электрогриля.

Я огляделся. Это не был мой дом… но близко, близко. И это оказалось самым милым и теплым подарком, что мне когда-либо делали.

Всего на секунду я вспомнил запах своей старой квартиры, древесный дым, чистящее средство с сосновым ароматом, немножко плесени и сырости, неизбежной в подвале. Если бы я крепко зажмурился, то мог бы представить, что я снова там. Что это дом.

Но мой дом сожгли. Я отплатил им за это, и с лихвой, но все-таки у меня сосало под ложечкой при мысли, что я больше никогда его не увижу. Мне не доставало Мистера, моего кота. Мне не доставало моей собаки. Мне не доставало душевной близости дома, с которым я сроднился, который долгое время был моим убежищем. Мне не доставало моей жизни.

Я не был дома, как мне казалось, очень, очень давно.

Возле кровати стоял шкаф с двумя узкими комодами по краям. Он был просто забит одеждой. Ничего броского или модного. Футболки. Старые джинсы. Новые трусы и носки, все еще в пластиковой упаковке. Рубашки, тренировочные штаны. Несколько пар ношеных кроссовок размером с небольшое каноэ и туристические ботинки почти подходящего размера. Я выбрал ботинки. Мои ноги не для лакированых штучек, ха, ха, ха.

Я выбросил ошметки смокинга, промыл раны на ногах и заклеил их пластырем, и впервые с тех пор, как поймал пулю в грудь, надел одежду, которая наконец ощущалась знакомой и удобной.

Я вышел из спальни с окровавленной одеждой в руках и бросил вопросительный взгляд на Молли. Она указала пальцем на огонь. Я благодарно кивнул и, вспомнив про драгоценные запонки, вытащил их из кармана штанов, швырнув все остальное в огонь. Кровь, уже впитавшуюся в одежду, не так-то просто использовать против меня, даже если бы кто-то чудом вломился сюда и что-нибудь украл, но в таких делах лучше ничего не оставлять на волю случая.

– Ну хорошо, – сказал я, усаживаясь на подлокотник кресла. – Остров. Кто еще о нем знает?

– Леа, – ответила Молли. – Видимо, она сказала Мэб. Я предположила, что ты уже все знаешь. От нее.

– Мэб, – сказал я, – из тех мамочек, которые считают, что ты до всего должен доходить самостоятельно.

– А если не дойдешь?

Я хмыкнул.

– Ты входила в контакт с Духоприютом?

– С самим духом? – Молли покачала головой. – Он… терпел мое присутствие, но особой сердечности не выказывал. Думаю, он знает, что я связана с тобой.

– Да, – сказал я. – Уверен в этом. Если бы он хотел, чтобы ты покинула остров, тебя бы там в момент не стало.

Я покачал головой.

– Мне надо подумать.

Молли умолкла. Она отправилась на кухню, к холодильнику. Оттуда она вернулась с парой банок кока-колы, открыла обе и протянула одну мне. Мы негромко чокнулись банками и выпили. Я закрыл глаза и попытался привести мысли в порядок. Молли ждала.

– О’кей, – сказал я. – Кто еще знает?

– Никто, – ответила она.

– Ты не рассказала Совету?

При упоминании Белого Совета чародеев Молли скривилась: – И как бы я это, по-твоему, сделала? Тем более, что я формально до сих пор в розыске, и любой из них ни на секунду не задумается, прежде чем прикончить меня на месте?