— Понимаю, что мои слова звучат, мягко говоря, странно, — я вымученно улыбнулась. — Но выслушай меня, пожалуйста. Я, так же как и ты, так же как и все, с раннего детства привыкла считать Иос злом. И у меня и мысли не было, что, возможно, это не так. До встречи с Ивором… Валесия, Иос — не Зло. Это точно такая же сила, как Дош или Лий, просто почему-то сосредоточенная в одном человеке.

— А ты уверена, что говоришь беспристрастно? — в глазах Валесии отчетливо читалось сомнение в моей нормальности. — Вдруг это Иос так на тебя повлиял, что ты начала его защищать?

— Не думаю, — я покачала головой. — Хотя и беспристрастной себя тоже назвать не могу. Я люблю Ивора и, быть может, ты права, защищаю его только поэтому.

От такого предположения разом упав духом, я растеряла все доводы и замолчала. Валесия тоже не спешила нарушать тишину, задумчиво смотрела в окно, словно в медленно проплывающем за ним городском пейзаже таилась некая великая истина. Звон колокольчиков в моей голове на мгновение настолько усилился, что я даже ахнула от боли, резко сдавившей виски.

— С тобой все в порядке? — перепуталась моя спутница.

— Этот звон… — лихорадочно прошептала я, схватившись за голову. — С того момента, как исчез Ивор, он только усилился… Наверное, я действительно схожу с ума…

— Какой звон? — голос Валесии дрогнул. Кажется, девушка даже дыхание затаила, ожидая моего ответа.

— Словно где-то очень-очень далеко подвешены в воздухе хрустальные колокольчики. Бесчисленное множество. Ветер раскачивает их, создавая удивительную мелодию. И хотя кажется, что они настолько далеко, что ни один смертный не способен в те земли добраться, я почему-то слышу их звон. Представляю, насколько абсурдно это звучит со стороны, — я невесело усмехнулась.

Валесия нервно сглотнула и почему-то осипшим голосом прошептала:

— Это Сердце Тариса.

— При чем здесь кристалл? — не поняла я.

— Знаешь, мой отец никогда не воспринимал меня всерьез, — девушка пустилась в путаные объяснения, то и дело сбиваясь с мысли. — Он уверен, что я — недалекая пустышка, которая ни на что значительное в жизни не способна. Он даже мне как-то признался, что считает величайшей мудростью традицию править только мужчинам. Как будто приди я к власти, развалила бы Тарис и всю страну, — она вздохнула и тут же затараторила дальше: — Во дворце хранятся летописи еще тех времен, когда боги только создали Сердце Тариса. Отец бережет эти записи как величайшую ценность. Еще по распоряжению моего прапрадеда их соединили в книгу, открывать которую никто кроме рода Правителей не имеет права. Считая меня бестолковой, мой отец и подумать не мог, что я ей заинтересуюсь, потому и не скрывал, где хранится книга. К сожалению, прочитать мне удалось совсем немного. Кроме всего прочего, там говорилось о зове Сердца. Мол, может случиться такое, что Сердце Тариса позовет к себе избранного им мага. И зов этот будет похож на звон далеких колокольчиков.

Мне стало настолько жутко, что я даже на несколько мгновений дышать перестала.

— Но зачем я понадобилась Сердцу? — пролепетала я шепотом, робко надеясь, что Валесия каким-то чудом знает ответ.

— Я не знаю, — девушка беспомощно вздохнула. — Но толку от этого зова? Ключа от башни Сердца нет даже у моего отца.

В голове замелькали картинки увиденного варианта будущего. Там я вбегала в башню, просто отворив ворота.

— Авиона, — решительно продолжила Валесия, — следовать зову Сердца или нет — тут уж тебе решать. Что же касается мага Иоса, я согласна тебе помочь. Но у меня есть одно условие, — она судорожно вздохнула и на одном дыхании выпалила: — Я отправлюсь с тобой.

— Что? — мне показалось, я ослышалась.

— Я отправлюсь с тобой на поиски этого мага. Хочу сама убедиться, что он не опасен.

Я хотела возразить, что Ивор очень даже опасен и моя робкая вера в возможность убедить его отказаться от разрушительных замыслов не выдерживает никакой критики. Но я промолчала.

Дальше события развивались столь стремительно, что у меня даже не было возможности толком поразмыслить. К счастью. Иначе бы разум непременно нашел подтверждение бредовости затеянного. Да только основательные раздумья в тот момент казались мне непозволительной тратой драгоценного времени.

Валесия тоже, видимо, не отличалась благоразумием и полностью разделяла мою точку зрения, что нужно отправляться как можно скорее. Она поспешила во дворец, а я домой. Мама спала, так что хоть врать ничего не пришлось. Я быстро собрала нужные мне вещи, с сомнением покосилась на забитую до отказа походную сумку и, скрипя зубами, опустошила ее больше чем наполовину. Корыстно рассудила, что благодаря Валесии все нужное можно будет приобрести в пути, так что необязательно тащить с собой. В итоге в сумке остался лишь комплект сменной одежды и подаренная Алетиной картина, не взять которую я просто не смогла. Бережно сложила холст в плотный жестяной футляр, от всей души надеясь, что это убережет его от возможного дождя. Доспех Стража я сразу же надела на себя. Так он почти не чувствовался, а в качестве поклажи был бы слишком увесистым грузом. Притом именно на него возлагались мои надежды в еще одной крайне неблагоразумной затее.

Оставила маме покаянное письмо, что, мол, со мной все хорошо, просто я как Страж не могу отсиживаться дома, пока другие рискуют жизнями ради общего блага. Врать, конечно, было стыдно, но пусть уж лучше мама считает, что я отправилась на помощь папе с остальными Стражами в их «благом деле». Вряд ли бы ей понравилось честное: «Мам, я влюбилась в не слишком хорошего человека и собираюсь помешать его убийству, хотя, возможно, его смерть — единственно верное решение». И я поспешила прочь из дома. Мой сумасбродный путь лежал в башню Сердца.