Позаглядывав за заборы, вновь сошлись к башне. Малоденко мимо дверного проёма осторожно втиснулся внутрь через низкий боковой пролом. Славка заглянул за ним: перегнившая труха обрушившихся перекрытий поросла высокой, бледной от нехватки солнца, крапивой, вдоль стены остатки сварной лестницы ржавой спиралью вели наверх, на широко проломанный посредине пол верхнего этажа, где на четыре стороны глазели полукруглые пустоты окон. А база-то оттуда неплохо наблюдается!

Мусорные кучи - а чего внизу только нет, даже тёмно-бордовая детская коляска, с последним жёлтым колёсиком и широкая трамплинная лыжа - сплошь прокраплены птичьими метками: под бетонным козырьком-опояской, на который когда-то опирался водяной бак, как древесные грибы-трутовики, плотно лепились гнёзда ласточек. Синее-синее небо в бетонной розе часто крестилось и щебетало пролетающими короткими росчерками, но внутрь чёрные с алым горлом птицы влетали молча, здесь звучали лишь бубенчики вывешивающихся с гнёзд желторотых попрошаек.

– Куда засмотрелся? Не отвлекаться!
– Лёгкий толчок в плечо вернул Славку из пионерлагеря, где он мог часами сидеть возле подстанции, наблюдая за завораживающей ловкостью неподражаемых в своей королевской красоте охотников на комаров.

Из-за серого забора, жидко поросшего плётками одичавшего винограда, острыми листиками выглядывала густо отяжелённая красными бусинами черешня. Серж подсел и с него в сад попрыгали Малоденко, Женя и Гоша. Капитан Кайгородов и Славка остались "на шухере". Стоя спиной друг к другу, обсасывали до косточек перевесившиеся наружу мягкие уже тёмные ягоды, сплёвывая подальше в стороны.

– Там, за поворотом, улица уже жилая. Кстати, если не ошибаюсь, четвёртый или пятый дом по правую руку - Идигов живёт, Хазрат, капитан с автовокзальной милиции. У него ворота красные. У всех синие, а у него ярко красные. Как носки у папы римского. Так что, начальника издалека видно.

Возвращаться всегда быстрее.

– Мы раньше Фитиля с собой брали. Но он, сволочь, уже учёный, за так не бежит.

– Куда "не бежит"?

– А, бывало, бросишь вперёд палку, он и мчит во весь опор. Зацепит проволочку и не заметит - лохматый же. Так что метров на десять успевает проскочить, пока граната грохнет. Только завизжит от страха. Четыре или пять растяжек снял, теперь контуженный напрочь, глухой. И умный - больше ни в какую наперёд не хочет. Мол, ветеран, сын Полкана.

Подныривая под колючку, осторожно передавали дуг другу переполненные пакеты с черешней. Растрескавшийся, узорно проросший одуванчиками и кашками асфальтный двор встречал блажащей расслабухой. Эх, как хорошо же "дома", можно и развьючиться, и вздохнуть-потянуться. Славка скинул разгрузку и от переизбытка чувств прошёлся колесом - во как!

– Черкас, а покажи-ка ножичек. Это "Аллигатор", что ли?

– "Аллигатор-2".

– С орехом. Красиво жить не запретишь. И чего ты с ним умеешь?

– Ну, а что нужно уметь?

– Теорию знаешь? Или сразу практику изучали?

– Изучали, всё изучали.

– А ткни меня. Ткни, не робей.

Славка оглянулся на как-то враз напряжённо прищурившиеся, словно по какому-то приказу мгновенно похолодевшие лица омоновцев. И даже Кайгородов тоже не благодушничал, хмуро отступил, и, обнимая рыхлые пакеты с "трофеями", даже слегка отвернулся - мол, ни при делах, разбирайтесь сами. Гоша, не отпуская Славку глазами, медленно положил автомат, выпрямился:

– Давай-давай, покажи, чему там нынче в "Войсках Дяди Васи" учат. Всё тому же "стилю крупных мужчин" - "повалить и утоптать"?

Славка помял пальцами деревянную рукоять, не зная, каким хватом атаковать - "прямым", с острием клинка вверх от большого пальца, или "обратным" - от мизинца острием вниз. Чему, спрашиваете, учили? А тому, что существует "три главных принципа работы ножом – скорость, точность и простота".

Первый выпад пробный, "понарошку" - но, сдёрнутый за рукав, Славка очень даже всерьёз пролетел мимо, едва не "запахав" носом землю. Второй!
– Гоша чуть-чуть отклонился с линии атаки и чувствительно встретил тычком под мышку. Ах, так! Теперь Славка широко резанул воздух около Гошиного лица, а когда тот опять попытался прихватить рукав, резко согнул руку и дернул на себя. Однако захваченный в локтевой сгиб за кисть, Гоша не стал вырываться, а податливо, по ходу рывка, крутнулся, и Славка поймал на шее, под затылок, славный "ура-маваси-гери"! Аж искры брызнули. Гоша, покачав на ладони его "аллигатор", оглянулся и послал нож в стоявший в метрах десяти столб. Хороший нож Аллигатор-2!

– Сам видишь, какая ошибка: ты действуешь не от обстоятельств, а от представления, от надуманности. Это неправильно: ты будь готов, просто всегда готов ко всему. А когда это случится, тогда всё равно думать будет некогда, и тело само сработает, без головы.

– Не сильно, дружище, больно?
– Кайгородов опять как родной. Да и остальные такие тёплые и пушистые.

– Не. Нормально.

– Ребятишки, а зачем спецназу крутой нож?

– Крутой нож спецназу нужен, чтобы в любых условиях быстро-быстро, тихо-тихо и тонко-тонко колбаску нарезать!

– А потом и в зубах поковырять.

– И больше он ничем от гвоздя не отличается.

В умывалке Славка дождался, пока Кайгородов уложит в прозрачную сумочку пасту, щётку, лезвие и мыльницу.

– Товарищ капитан, у меня вопрос. Личный. Можно?

– Конечно, дружище, можно. Ну, какая проблема?

– Нет, не проблема, просьба. А как бы к вам в ОМОН перейти? Нравится мне у вас, очень. И атмосфера, и отношения товарищеские, и то, что спорту столько внимания. А, главное, служба, ну, с повышенной ответственностью, мужская. Короче, всё нравится!