– И это не обсуждается. Гораздо вероятнее, что он будет рассматривать одного из нас как заложника, а другой, я, будет вынужден отдать яйцо. Что мне остается делать, если моей блестящей рыбе вспорют брюхо?

– Считайте это очередной метафорой, – посоветовал Аш.

– Он вряд ли согласится на встречу, – твердила Файн. – Всем известно, что он работает только на удалении. В крайнем случае вам повезет говорить с кем-то из его адвокатов или советников.

– Мои условия неизменны. Мы встречаемся с ним. Или никаких переговоров.

Он взглянул на зазвонивший в этот момент телефон.

– Это мой адвокат, так что мы можем сейчас получить ответ. Дайте мне минуту.

Поднявшись, он отошел в другой конец комнаты.

– Отговорите его, – бросила Файн, снова устремив на Лайлу свой знаменитый взгляд.

– Не могу, а в данный момент и пытаться не стану. Это дает ему… нам… хороший шанс покончить со всем этим. Покончить – а это никогда не кончится, по крайней мере для Аша, пока он не добьется правосудия для своего брата и дяди. Иначе он до конца жизни будет считать себя виноватым в том, что случилось с ними.

– Вряд ли вы понимаете, как рискуете.

– Детектив Файн, я рискую каждый раз, когда выхожу из этой двери. Как долго можно с этим жить? Эта женщина хочет нашей смерти. Я видела это. Чувствовала. Мы хотим спокойно жить, увидеть, что будет дальше. Это стоит риска.

– Завтра, – сообщил Аш. – В два часа, в его поместье на Лонг-Айленде.

– Жаль, что не в Люксембурге, – вздохнула Лайла, чем вызвала улыбку Аша.

– Менее чем через двадцать четыре часа?

Уотерстон покачал головой.

– У нас чертовски мало времени.

– Думаю, отчасти поэтому я и согласился. Это подскажет ему, что я хочу завершить сделку как можно скорее.

– Он вообразит, что ты попросишь миллионы, – вздохнула Лайла. – Но то, о чем ты его попросишь, застанет его врасплох. И заинтригует.

Он присел рядом с ее стулом.

– Поезжай в дом моего отца. Позволь мне сделать это.

Она сжала его лицо ладонями.

– Нет.

– Обсудите это позже, – посоветовал Уотерстон. – А пока поговорим о том, что вы сделаете, чего не сделаете, и если дойдет до этого – где и когда произведете обмен.

Он посмотрел на Файн.

– Тебе лучше позвонить боссу, подумать, как снабдить их микрофонами, если найдутся, и как сделать, чтобы все вышло по-нашему.

– Мне все это не нравится.

Она поднялась.

– Вы мне нравитесь. Оба. И я чертовски об этом жалею.

Она вынула телефон и отошла, чтобы позвонить лейтенанту.

Когда они остались одни, Лайла громко вздохнула.

– Боже. В голове не укладывается! Пароли, коды и процедуры… пойду наложу второй слой краски в ванной, прежде чем фэбээровские техники доберутся до нас. Подумать только, мы работаем под прикрытием! Я буду не я, если не выжму из этого книгу! Такой материал не должен пропасть зря!

Она вскочила со стула.

– Что скажешь, если мы позже просто закажем пиццу? Пицца – еда, о которой не приходится думать, когда мозг устал.

– Лайла, я люблю тебя.

Она остановилась. Почувствовала, как знакомо сжалось сердце.

– Не пользуйся этим, чтобы заставить меня остаться дома. Я не хочу быть упертой, не хочу размахивать феминистским флагом, хотя и могла бы. Тот факт, что я иду, безоговорочно должна идти, должен бы кое-что сказать о моих чувствах.

– А что ты чувствуешь ко мне?

– Пытаюсь сообразить, но знаю, что не сделала бы такого ни для кого больше. Ни с кем больше. Помнишь сцену из «Возвращения джедая»?

– Что?

Она закрыла глаза.

– Пожалуйста, не говори, что не видел фильма. Все рухнет, если ты не видел «Звездных войн».

– Видел, конечно.

– Спасибо тебе, господи! – пробормотала она, снова открывая глаза.

– Сцена, – пробормотала она, – на лесной луне Эндора. Лейю и Хэна захватили недалеко от территории имперских штурмовиков. Ситуация хуже некуда. Она показывает ему оружие, а он говорит, что любит ее. Она отвечает… улыбается и отвечает: «Я знаю». Но не говорит, что любит его. Да, она впервые говорит это в фильме «Империя наносит ответный удар», до того, как Джабба Хатт приказывает заморозить его в карбоните, но эта сцена на Эндоре показывает, что они были вместе. На радость или на горе.

– Сколько раз ты видела сериал?

– Неважно, – ответила она немного чопорно.

– Наверное, тысячу. Значит, ты принцесса Лейя, а я – Хэн Соло.

– Просто хочу добавить: он любил ее. Она знала это. И наоборот. Это делало обоих храбрее. Сильнее. Я чувствую себя сильнее, зная, что ты меня любишь. Я никогда такого не ожидала. Пытаюсь привыкнуть к этому. Как ты и сказал.

Она обняла его. Слегка покачнулась.

– Когда я признаюсь тебе в любви, поймешь, что я говорю правду, особенно, если бы мы попали в ту же ситуацию, что принцесса и Хэн, на лесной луне Эндора, и с единственным бластером на двоих.