– Мистер Арчер, вы скорбите по сыну. Вы рассержены и хотите ответов. У меня их нет. Я не знала Оливера и не знаю, кто его убил.

Она отставила нетронутое шампанское.

– Мне нужно идти.

– Вы убедили Аша пригласить вас сегодня. В наш дом. Мне сказали, что вы проводите вместе много времени, с самой «случайной» встречи в полицейском участке, на следующий день после смерти Оливера. Что Аштон уже начал вас писать. Быстрая и эффективная работа, мисс Эмерсон.

Она медленно встала. Он сделал то же самое.

– Я не знаю вас, – осторожно начала она. – Не знаю, в вашей ли природе оскорблять людей. И поэтому постараюсь списать все это на шок и скорбь. Я знаю, что может смерть сделать с людьми, потерявшими близких.

– Зато я знаю, что вы женщина без определенного адреса, которая постоянно живет по чужим домам и одновременно пишет фэнтези для впечатлительных тинейджеров. Связь с Аштоном Арчером, его именем и славой представляет собой определенный шаг наверх.

Всякая нотка симпатии тут же умерла.

– Я прокладываю собственный путь, предпринимаю собственные шаги.

– Поверьте мне, – бросил он вслед уходящей Лайле, – какую бы игру вы ни вели, вам не выиграть.

Она остановилась, чтобы в последний раз взглянуть на него, такого красивого и лощеного, такого жесткого и сломленного.

– Мне жаль вас, – пробормотала она, прежде чем выйти.

Ослепнув от ярости, она пошла не туда, но тут же вернулась и нашла верное направление. Ей нужно немедленно уйти, выбраться отсюда. Она ненавидела тот факт, что Спенсу Арчеру удалось заставить ее почувствовать вину и бешенство, но знала, что со всем этим нужно справляться где-то в другом месте.

Где-нибудь подальше от этого огромного и удивительного поместья, полного людей, связанных странными и запутанными отношениями.

Пропади пропадом гигантский и роскошный дом, дорогие газоны и фонтаны и гребаный теннисный корт. И пропади пропадом этот человек, пытающийся изобразить ее золотоискательницей и карьеристкой.

Она вышла во двор, вспомнила, что Люк знает, где водитель, и что у водителя в багажнике ее чертовы вещи. Но не хотела разговаривать с Люком или Джули или с кем бы то ни было, черт побери.

Она нашла одного из парковщиков, спросила номер телефона компании такси. Она поедет в Нью-Йорк на такси.

И не оставить ли тут свои вещи? Джули их привезет. Она напишет ей эсэмэску, даст знать и попросит доставить вещи в ее квартиру.

Но она не останется здесь терпеть унижения, бессмысленные атаки и обвинения бог знает в чем дольше, чем это абсолютно необходимо.

Она заметила такси, едущее по длинной подъездной дорожке, и расправила плечи. Напомнила себе, что сама прокладывает свой путь и сама за себя платит. Живет, как считает нужным.

– Лайла!

Она отвернулась от открытой дверцы такси и увидела спешащую к ней Гизелу.

– Вы уезжаете?

– Да. Приходится.

– Но Аш только что искал вас.

– Мне нужно спешить.

– Такси может подождать.

Гизела решительно взяла ее за руку.

– Давайте вернемся и…

– Я в самом деле не могу.

Лайла так же решительно сжала руку Гизелы.

– Очень сожалею о вашем брате.

Она села в такси, закрыла дверь и дала водителю адрес, пытаясь не думать о том, какую большую брешь в ее бюджете проделает плата за такси до города.

Гизела помчалась назад и нашла Аштона у гостевого дома, где тот разговаривал с явно расстроенной Энджи.

– Ты знаешь, на него это не похоже, Аш. Он не отвечает на звонки ни на домашний телефон, ни на мобильный. Боюсь, с ним что-то случилось.

– Я скоро возвращаюсь, но пока давай попросим кого-то проверить его дом.

– Я могла бы позвонить Дженис, попросить у нее запасные ключи от их офиса в магазине. Я уже говорила с ней сегодня. Она не видела его со вчерашнего дня, когда уходила с работы.

– Давай позвоним ей. И я отвезу тебя назад.

– Не хотелось бы покидать Олимпию, но я очень встревожена. Позвоню сейчас и скажу Олимпии, что мне нужно возвращаться.

– Не только ты уезжаешь, – вмешалась Гизела, когда Энджи вошла в гостевой домик. – Твоя приятельница Лайла только сейчас отбыла на такси.

– Что? Почему?

– Не знаю точно, но отец о чем-то с ней говорил, и потом я увидела, как она садится в такси. И выглядела она взбешенной. Держалась в рамках, но сильно была взбешена.