За компьютерами в глубине класса сидели Чи и Майкл. Я подошла к ним и спросила как бы между прочим:

– Вы Дэвида случайно не видели?

Чи качнула головой и взглянула на меня вполоборота:

– Он не пришел. Твоего парня полдня в школе не было, а ты только спохватилась?

Так значит, Дэвид не сказал им о нашей размолвке. Я, впрочем, тоже никому не разбалтывала, за исключением разве что Би.

Кивнув, я пожала плечами и попятилась к двери.

– Я просто подумала, что он может сюда зайти.

Ребята оставили мою реплику без внимания, и я подошла к одной из свободных парт, поставила сумку. Не представляю, что мне здесь делать без Дэвида. Обычно мы работали вместе. Я вычитывала статьи, предлагала варианты раскладки, отбраковывала неудачные снимки. В конце концов, школьный альбом – он на долгие годы, на память потомкам; бывают такие ракурсы, что и врагу не пожелаешь. Одним словом, без Дэвида я не знала, куда мне деваться.

К тому же я беспокоилась.

Миссис Лорен пока не показывалась, поэтому я достала мобильник и переместилась в дальний угол класса. Здесь пахло маркерами для белой доски, и мне, как ни странно, взгрустнулось по запаху свежих чернил газетной типографии.

Склонившись над телефоном, я торопливо набрала номер Дэвида. Он взял трубку с третьего гудка, и я отвернулась к стене.

– Босс, – поздоровался он, я прикрыла глаза и попыталась взять себя в руки, чтобы голос не дрожал и не звучал слезливо.

– Привет, – ответила я с натужной бодростью. – Что, школу прогуливаешь?

На том конце провода послышался тяжелый вздох.

– Да, я подумал, так будет лучше. К тому же мне нужно было выкроить время, чтобы покопаться в библиотеке Сэйлор.

Я нахмурилась, пытаясь решить, нравится мне это или нет. С одной стороны, хорошо, что он решил докопаться до сути. В библиотеке Сэйлор скопились тысячи старых книг, а мы толком и не начинали приобщаться к великому знанию. А с другой – сердце кровью обливается, как представлю его одного в большом доме, роющегося в старинных вещах Сэйлор.

– Что-нибудь раскопал? – спросила я, и Дэвид снова вздохнул. Наверное, он придерживал трубку плечом, листая толстенную книгу. Я услышала шелест страниц и поняла, что в своих предположениях не ошиблась.

– Так, по мелочи, – ответил он. – Пока ничего существенного, но это лучше, чем ничего.

– Точно, – поддержала я. И тут же неожиданно для себя предложила: – А ты заскочи ко мне попозже с книжками, если захочешь. Неплохо бы нам подготовиться к тому, что будет дальше. Особенно если учесть, какое нешуточное нам перед этим выпало испытание.

Последовала пауза, но через пару секунд Дэвид пришел в себя.

– Заметано. После школы?

Я оглянулась. Чи сидела, уткнувшись в монитор, хотя уже не печатала, и у меня закралось подозрение, что она прислушивается.

Понизив голос, я сказала:

– Да, только у меня сначала запись на конкурс, а потом я свободна. Если родичей дома не окажется, открой дверь запасным ключом. Он лежит…

– Я помню, – перебил Дэвид и замолчал. Мне тут же представилось, как он ерошит свои волосы.

Возможно ли такое? Быть оракулом и паладином и делать вид, что сердце не обливается кровью, когда мы общаемся. Сидя в компьютерном кабинете рядом с друзьями Дэвида, я мечтала, чтобы мы с ним вообще не начинали встречаться. Чтобы мы взвесили за и против и решили, как взрослые люди, что не стоит усложнять себе жизнь.

А значит, он не поцеловал бы меня на Котильоне и мы не смеялись бы, взявшись за руки, и не делали бы всего того, по чему я уже стосковалась.

Мне вдруг пришло в голову, а не посещают ли схожие мысли и Дэвида, но тут он произнес:

– Что ж, до встречи. – И повесил трубку.

В актовом зале досугового центра пахло полиролью для пола и средством для мягкой мебели на пару с неуловимым запахом старого здания. Но сегодня к нему примешивался отчетливый вкус унижения. В местном клубе происходило большинство заметных мероприятий. Страшно представить, сколько судеб было поломано на этой сцене. У Ли-Энн была одноклассница, Сидней Линнет, так ее вырвало на торжественном вручении дипломов по поводу окончания средней школы. Каждый год на рождественских встречах здесь писался какой-нибудь детсадовец. Я и сама познала боль поражения, когда Дэвид побил меня в конкурсе по орфографии.

И, видимо, вновь мне не избежать позора.

– Нe дуйся, мы ж не на гильотину идем, – заметила Би. – К тому же тебе нравится быть на публике.

– Мне нравится высказываться перед людьми, – возразила я, случайно поддав ей коленкой. – Командовать, распоряжаться, но не выступать.

– Справедливо, – отозвалась Би, осматриваясь в зрительном зале. – И только поэтому у тебя такой вид, будто ты пол-очка не дотягиваешь до диплома. Ну, колись.

Я попыталась улыбнуться.

– Да просто задумалась.