– Лейла…

– Я знаю, мы никогда не были вместе, но после того, как ты пропал, я не могла ни есть, ни спать, и Зейн был единственным, кто не дал мне сойти с ума! Тебе ли это не знать? Ты даже сказал, что поэтому и занял его место. Потом ты возвращаешься, и ты же говоришь мне, что все, что между нами было, ни черта не значит для тебя. Ты сам предложил мне остаться с Зейном, а теперь упрекаешь в том, что я так быстро нашла тебе замену. Знаешь что? А пошел бы ты…

– Лейла.

– Что?! – крикнула я.

Его глаза стали золотыми омутами.

– Ты такая секси, когда злишься.

Опешив на мгновение, я перешла к действиям. С пронзительным визгом я заколотила кулаками по его непробиваемой груди. Застигнутый врасплох, он отшатнулся.

– Ты меня достал, черт возьми!

Рот чуть запрокинул голову и громко расхохотался. Когда он наконец успокоился, ухмылка медленно сползла с его лица.

– Но если серьезно, если бы я действительно тебя хотел… – Он вдруг оказался прямо передо мной, и его пальцы коснулись моего лица. Это невесомое прикосновение словно пригвоздило меня к месту. Долго сдерживаемая обида взорвалась, как пушечный снаряд, сбивая меня с ног. – Если бы я хотел тебя, ты бы все равно предпочла его?

Я задержала на нем взгляд, а потом отстранилась, разрывая контакт. Его вопрос… он разозлил меня, но в то же время обезоружил, потому что я не могла на него ответить. Не могла. К тому же это нечестный вопрос – ведь Рот так и не стал моим, а Зейна я знала практически всю жизнь. И выбирать между ними – все равно что разматывать запутанный клубок.

– Это несправедливо, – прошептала я, и мой голос дрогнул. – Даже жестоко.

По его лицу пронеслась буря чувств, а потом оно снова стало холодным.

Разозлившись и на него, и на себя, я снова уткнулась в пол и, наконец, нашла то, что искала. Отверстие размером с двадцатипятицентовик. Его края выглядели обгоревшими, как будто половицы прожгло кислотой. Есть от чего взволноваться – ведь это сделала моя кровь.

– Здесь ничего нет. – Рот огляделся вокруг, вскинув брови. – Если не считать смрада от потерянной мечты и упущенных возможностей.

Я нахмурилась.

– А что внизу?

Его взгляд упал на меня.

– Умница. Туда мы и рванем.

– Я не собака, – проворчала я, поднимаясь с карачек и вытирая руки о джинсы. – Почему ты сразу это не предложил?

Рот не ответил и зашагал в сторону одной из боковых дверей. Плетясь за ним, я только и думала о том, чтобы врезать ему по башке. Никто из нас не проронил ни слова, пока мы спускались по еще одной старой заброшенной лестнице, которая вела в допотопную раздевалку.

Запах плесени и чего-то… поганого ударил мне в ноздри, и я побоялась дышать этой гадостью. Хоть и не зловоние зомби, но такая же тошниловка.

Рот нашел выключатель, и вспыхнули пара-тройка ламп дневного света. Рядами тянулись серые одинокие шкафчики. Половина скамеек были сломаны или сгнили, а на дверцах шкафов лежали причудливые тени, но, когда Рот подкрался ближе, даже у него сдали нервы, и он застонал.

– Слизь, – сказал он и скривил губы в отвращении.

Я подошла к одной из скамеек. Вязкая белая субстанция стекала с доски по металлическим ножкам и капала на пол, густая и тягучая, как мед или сироп. Я сглотнула.

– Эктоплазма? [21]

– Да, и много. – Рот быстро отскочил в сторону, едва не наступив в мерзкую лужу. – Я думаю, мы на верном пути.

– Неужели? – сухо пробормотала я.

Он фыркнул.

– Удивительно, что никто в школе не видел этого. – Оглядывая покрытые слизью стены, демон невесело рассмеялся. – Было бы довольно трудно объяснить происхождение.

– Да никому и в голову не придет тащиться сюда. – Я пошла вперед, стараясь не наступить на что-нибудь липкое. – Что все это значит?

Рот медленно выдохнул.

– Ума не приложу. Существует несколько тварей, которые оставляют после себя эктоплазму. Но чтобы в старшей школе?..

Я двинулась дальше, пытаясь сообразить, куда могла просочиться кровь в процессе ритуала. Вскоре до меня дошло, что она наверняка стекала в душ.

Я заглянула в коридор, ведущий в душевую зону. Тускло мерцали лампы. Скованная напряжением, я заставила себя двинуться с места и осторожно зашла в открытую душевую. Краны и штанги, вырванные из стены, оставили после себя зияющие дыры. Вниз по стенам сползала слизь, и здесь ее скопилось еще больше.