Он уселся на пол и положил пистолет у ног.

Я ещё недолго наблюдала за ним, а затем села напротив.

Он смотрел на меня. Молчаливый, как всегда. Красивый, как всегда. Он не был напуган, разве Чейз может быть напуган? Он был безупречен. Только на этот раз я сумела прочесть его глаза. На этот раз ему не до конца удалось спрятать беспокойство. Ронни — его слабое место, ахиллесова пята непобедимого Койота. Сейчас Чейз был уязвим, потому что даже не знал, жив ли его брат до сих пор, или все старания напрасны. Из-за тварей мы здесь застряли, и, видимо, надолго, а у Чейза сейчас каждая минута на счету. Потому что он никогда не бросит Ронни, он всё для него сделает, не то, что я для Кристины, которую я позволила забрать.

Чейз будто бы прочитал мои мысли:

— Эта девочка в Ангеле, кто она тебе?

Я сглотнула горький комок в горле, но глаз от Чейза не отвела:

— Всё равно, что сестра. Я заботилась о ней. Только как, оказалось, хреново заботилась, раз позволила этим ублюдкам забрать её.

Я достала из рюкзака воду, сделала пару глотков и кинула бутылку Чейзу.

Он покрутил её в руках и, так и не сделав ни глотка, заговорил:

— Моя мать родила Ронни, а через два месяца Земля развалилась на части. Он почти задохнулся от зелёного дыма, мать говорила, что это чудо — то, что младенец не умер после такого. Я думаю, что тогда его лёгкие и пострадали. Астма проявила себя только к четырём годам, но я больше чем уверен, что во всём виноват дым.

Мысленно я согласилась с теорией Чейза, но сказать об этом вслух, всё равно, что признать и Ронни сломанным, кем-то вроде «твари», кем-то вроде меня — не правильным последствием зелёного дыма.

— Как он оказался в Кресте? — вместо этого спросила я.

— Дакир нас забрал.

— Вас?

— Меня и Ронни. Мы жили в городе, который даже городом назвать нельзя, такие называют ущербными. Слышала? Люди там — просто сборище отбросов на грязной помойке. Я не знаю, как Ронни вообще там выжил, он был совсем маленьким, о том, чем он питался, лучше не вспоминать. Мать умерла от пневмонии, когда Ронни исполнилось четыре года. Тогда же появились первые приступы.

— А где был ваш отец?

Чейз невесело усмехнулся:

— Его и его приятелей раздавило камнем, когда они бухали в гараже, пропивая последние деньги.

Бум! Бум! БУМ!

Громкий стук в дверь сотряс стены, и я мигом схватилась за пистолет, успокаивая сердце, которое от неожиданности принялось барабанить по рёбрам.

Чейз лишь мрачно взглянул в сторону источника шума. Его пистолет продолжал лежать на полу.

— Дакир забрал нас через полгода после смерти матери, — продолжал он, глядя на дверь пустым взглядом. — Он забрал всех детей в Крест. Пытался что-то делать с ущербным городом, но в итоге тот развалился на части и стал очередным кладбищем.

Так значит, Чейз ещё мальчиком оказался в Кресте? Как же он тогда попал в Скалу? Как стал бойцом для ям?

— И вы всё это время жили в Кресте? — ненавязчиво спросила я.

Чейз одарил меня пронзительным взглядом. Его волосы были взлохмачены больше обычного, под глазами пролегли тени… а может это не от усталости, а просто от плохого освещения?.. Ведь за окном сумерки…

— Ронни больше никогда не покидал стен Креста, — ответил Чейз и его лицо резко помрачнело. — А меня Дакир выслал в Скалу.

Чейз резко поднял на меня глаза. Слишком резко. Будто проверяя мою реакцию на его слова. Я ничем не выдала осведомлённости, о том, что Чейз был в Скале. Но…

— Что? Выслал? — недоумевая, переспросила я и, спохватившись, добавила: — Ты был в Скале?

Чейз молчал. Мрачные тени падали ему на лицо и возвращали каменную маску на место. Сейчас он был там — в бойцовской яме.

— Дакир лично занимался моим обучением, он раньше был военнослужащим, и его боевая подготовка соответствует его статусу в Кресте. — Чейз жестко смотрел мне в глаза. — Тогда мы сблизились. Он посвящал меня в свои планы, идеи… Он заражал меня ими, так что я никогда и не думал усомниться в словах этого человека. Для Креста он был и всегда будет авторитетом, он много сделал для этого города, он один из его основателей… Я тоже в нём не сомневался, в том, что когда-нибудь именно Дакир разрулит все проблемы принесённые Концом света. Тогда я был просто глупым мальчишкой. Для меня он был неоспоримым авторитетом. Ведь он спас меня и Ронни. Обеспечил всем для жизни. И этого было больше, чем достаточно, для моей преданности ему. — Чейз повернул голову к окну, и непослушные пряди волос упали ему на глаза. — А потом он отправил меня в Скалу. Я должен был внедриться в состав Скверны и стать связным с Крестом — шпионом. Дакир верил в меня, а я верил, что смогу это сделать. Это было для меня честью. Отправляли только лучших из лучших… Только я не был лучшим. Я был неуправляемым идиотом с неплохим набором боевых качеств — не больше. Понятное дело, у меня ничего вышло. Я был сопляком, который не умеет себя контролировать и держать в руках. Я был вспыльчивым и несдержанным — Дакиру не удалось это во мне искоренить. И он знал об этом, когда отправлял в Скалу… — Чейз взглянул на меня из-под длинных ресниц. — Я был таким, как ты.

Я молчала. Я не должна была сейчас ничего говорить.

Чейз коротко вздохнул и снова отвернул голову к окну:

— Я не смог сдержать свою ярость, когда несколько головорезов Скверны проверяли меня на прочность. Для того чтобы попасть в банду, я должен был дать отпор, постоять за себя, показать на что способен, но не избивать их до полусмерти. Но я не сдержался. Уже тогда я ненавидел этих ублюдков, в Кресте меня хорошо проинформировали о том, что они из себя представляют. Одного я убил сразу, двое валялись без сознания, а я… я ровно стоял на двух своих. И всё это происходило перед их главным, перед Завиром.

Меня невольно передёрнуло. Хорошо, что сейчас Чейз на меня не смотрел.

— И даже тогда я был уверен, что прошёл испытание — долбанный юношеский максимализм. Чёрт! Я гордился собой! — Чейз мрачно усмехнулся. — Только вот у Завира итак хватало головорезов, а вот хороших бойцов для ям не хватало. Не сложно догадаться, что произошло дальше? — Чейз взглянул на меня, его лицо было бледным, как снег за окном.

Я слабо кивнула. Я не просто догадывалась, я знала.

— Следующие два года родили во мне другого человека. Я окончательно закрепил за собой статус убийцы, бой за боем лишая жизни не только разных подонков, но и сопляков, которые даже не знали, что такое хук справа. Ямы сделали из меня другого человека. Не Дакир научил меня выживать и драться, это сделали ямы. Иногда мне кажется, что именно по этой причине он меня и отправил в Скалу. Для того чтобы я превратился в того, кто я сейчас. Дакир поставил на меня не как на связного с Крестом, а как на бойца, которого Скверна превратит в машину для убийств и который однажды всё равно вернётся в Крест, потому что Ронни остался там. Дакир знал, что я вернусь. И знал, кем я вернусь. День за днём я изматывал себя, тренируясь; я убивал людей, я стал рабом Завира, я стал последним куском дерьма только ради того, чтобы вернуться к Ронни. Ведь я дал ему обещание. И я не мог его нарушить. Кроме меня у него никого не осталось.