Только что-то менялось. Хватка Чейза становилась всё сильнее и он буквально вдавливал меня в стол своим весом. Его движения становились грубыми, руки причиняли всё больше боли; уверена, после такого моё тело сплошь покроется синяками. Но ведь это нормально? Это ведь страсть?

Он целовал меня ещё более жадно, больно кусая зубами губы. Словно вся ярость, что накопилась в нём за последнее время, нашла свой единственный выход.

Его рука опустилась на внутреннюю поверхность моего бедра и больно сжала её. Я негромко вскрикнула, скорее просто от неожиданности. Но Чейз не останавливался, сейчас он безжалостно вырывал со всеми корнями пуговицу с ширинки моих эластичных штанов. Да что он творит?!

Я схватила его за эту руку и переплела пальцы.

Всё в порядке. Так и должно быть.

Но он вырвал её из моей ладони и снова взялся за пуговицу.

— Чейз, — с трудом выдохнула я, но он впился в мои губы ещё сильнее, ещё требовательнее. На миг его глаза приоткрылись и я не увидела в них… ничего. В них не было ничего кроме лютой ярости, боли и отчаяния. Словно секс — это единственный для него выход, чтобы избавиться от тяжёлого груза прошлого, настоящего и будущего, хотя бы на какое-то время.

Так вот что он сейчас делает! Так избавляется от груза? Так снимает напряжение? Так справляется с виной перед Ронни, за то, что не может доставить лекарства, когда тот находится при смерти?!!

Используя меня?!!

Я резко отвернула голову в бок и наконец, освободила губы от мучительного поцелуя.

— Чейз!!!

Но он не слышал! Боюсь, что реально не слышал — не притворялся, что не слышит!

— Чейз!!! Хватит!!!

Он грубо целовал мою шею, скользил языком по ключице и опускался к груди. Я попыталась его оттолкнуть, но он сжал мои руки одной своей и, закинув за голову, прижал к столу.

Его свободная рука в это мгновение безжалостно оторвала пуговицу и принялась сдирать с меня штаны.

Я просто не могла в это поверить. Это действительно происходит? Чейз действительно это делает? Он пытается меня изнасиловать?!

Я брыкалась ногами, но он сжал их своими. Я извивалась и пыталась его укусить, но Чейз тут же находил способ укротить меня.

Моя метка была сделана именно для этого! Для того чтобы ни один подонок на свете не смог со мной этого сделать! А сейчас… это делает подонок, которого я едва ли не впустила в своё сердце?! Поверить не могу!!!

Он почти целиком содрал с меня штаны, когда я сумела вырвать из его охапки одну руку и с силой ударить в грудь. Но он тут же схватил её и обратно пригвоздил к столу.

Кажется, это произойдёт. Чейз меня изнасилует.

— Чейз! Хватит! — кричала я. — Отпусти меня, кретин!

Не действовало. Он ухватился за край моих трусиков и уже собирался содрать их…

— КОЙОТ!!!

И Чейз замер.

Я так тяжело дышала, что даже не могла выдавить из себя ни одно из заготовленных на случай чего проклятий.

Чейз вечность не двигался с места и наконец, отпустил мои руки. Я тут же врезала ему кулаком в челюсть, соскользнула со стола и принялась яростно натягивать штаны, под бешенный ритм сердца, стучащего где-то в горле.

Чейз молча смотрел на свои руки, словно и сам не мог поверить в то, что только пытался сделать. Его взгляд прояснился и казался напуганным, даже паническим. Его глаза были так широко распахнуты, что если приглядеться, были заметны кровеносные сосуды на глазных яблоках.

А я… а я… хотела рвать и метать. Хотела схватить с пола пистолет и пустить ему пулю в башку, хотела переломать все его конечности, или просто кастрировать, чтобы он больше ни с кем не смог этого повторить. А ещё… мои глаза сильно щипало и как никогда раньше хотелось плакать. Плакать! Мне хотелось плакать! Чёрт побери этого Чейза!

Я сорвала с себя лохмотья свитера и отшвырнула в сторону. Вытащила из рюкзака кофту с капюшоном и яростно натянула. Мне хотелось столько всего высказать ему. Рассказать о том, что он самая большая сволочь на свете! Хотелось ещё пару-тройку раз съездить по физиономии, но всё что я скупо произнесла это:

— Надеюсь, тебе полегчало. А теперь пора выбираться отсюда.

Больше я не смотрела в его сторону. Чейз, Койот, кем бы он ни был, с этой минуты перестал для меня существовать. Моя поломка пришла в норму. Ну или скоро придёт. Только больше не одна особь мужского пола и пальцем меня не коснётся.

И мне даже не нужны извинения. О чём я? В Новом мире им нет места. На его каменном лице нет и капли сожаления, да и разве должно быть? В глазах Чейза я обычная шлюха, с помощью которой он решил выпустить пар. «А почему бы и нет, — подумал он. — Не я первый, не я последний». И мне плевать, пусть думает так до конца своей грёбанной жизни!