Слово за словом Казыбек рассказал Елемесу об этих вроде бы не таких уж значительных переменах в доме.

— Меруерт, возможно, уговорил бы вернуться, — подвел итог своей исповеди Казыбек. — Но как поступить с проклятой мебелью — ума не приложу. Надеялся, что за ней приедут эти прохвосты, а они глаз не кажут. Надеются, подлецы, что я переморгаю плевок в лицо, на том дело обойдется.

Елемес вдруг прихлопнул ладонью себе по коленке, расхохотался:

— Ну, брат, уморил! Ну — потешил! Нельзя век целый ломать голову над этой задачей! Сам заварил кашу, а расхлебывайте другие…

— Всю жизнь расхлебываем за других! — ворчал в ответ расстроенный глава семьи.

— Хорошо, расхлебаю! — пообещал Елемес — Доверяешь — буду разбирать завалы у тебя на глазах. Только, чур, не мешать и не перебивать.

Казыбек с мальчишеской покорностью уставился на человека, готового помочь.

— Собирайся! — скомандовал Елемес — Новенький галстук и все такое прочее.

— А что ты понимаешь под «прочим»? К свояченице небось потащишь?

— Бери выше! — продолжал повелевать Елемес. — Одевайся так, будто идем к самому министру.

— Ну да?

Видя, что Казыбек заволновался и выполняет все в точности, Елемес спокойным тоном продолжал:

— Министр наш — человек знающий. Недавно переведен из Устюрта… Утром, едва я присел за стол, звоночек: «Не появился ли в наших краях Казтуганов?» Он и твое имя запомнил с первого раза. Чувствую: кто-то уже донес ему о твоем приезде. А зачем ищет — толком сказать не берусь. У министра об этом не спросишь. Отвечаю, как солдат генералу: «Да, приехал! Изволит почивать с дороги в той самой квартире, о которой вы любезно позаботились до его возвращения…» Короче, сам Ералиев пожелал видеть тебя, олуха, уже сегодня и ни днем позже.

— Час приема не назначил? — с явной тревогой спросил Казыбек.

— Когда отдохнуть изволите! — картинно поклонился ему Елемес. — А вообще говоря, время приема подкатывается.

Сказанное Елемесом было похоже на шутку. Дружок разыгрывал его и раньше. Однако сейчас он не был похож на досужего пересмешника. Он и сам слегка нервничал, говоря о министре, поглядывал на часы, торопил взглядом. Подчиненные редко вовлекают в орбиту своих шуточек прямое начальство. А Елемес при всей живости характера был служака, каких поискать!

Казыбек никак не рассчитывал сразу по прибытии домой заводить деловые знакомства. Тем более с высоким начальством. Его ждал заслуженный отдых за целых три года изнурительной работы… Перед поездкой к морю намеревался навестить всей семьей стариков в ауле. Да и санаторий не помешал бы. Вокруг этих поездок и крутились его мысли. Неужели происшествие с гарнитуром было началом каких-то других незапланированных тревог?

Сама по себе встреча с министром геологии могла оказаться интересной для Казыбека. В душе он радовался этому. Но пусть бы все, даже самое интересное, случилось потом, после небольшой передышки.

— А может, мы отложим поход в министерство? — робко предложил Казыбек. — Ну, не застал меня дома… Бывает же так. Я мог уехать в аул.

Елемес даже брови поднял от удивления.

— Такие люди, — предупредил он, — приглашают лишь однажды. Не только отложить, но и опоздать невозможно. Быть может, Максут Ералиевич хочет предвосхитить твое желание. Сам-то подумывал ведь о такой встрече, признайся?

Будучи там, в Алжире, Казыбек не исключал по возвращении визита к шефу геологов всей республики. Но когда это случится и каким будет их разговор, представить себе ясно не мог. А Елемес гудел над ухом наставительно:

— Подумай о своей будущей работе… Или снова хочешь юркнуть в загранку?

В этих словах Казыбек улавливал намек на разговор о каком-то важном назначении. Не спешил торжествовать.

— Сегодня, извини, мне даже не до министра! — устало говорил он. — К такому человеку надо идти с ясной головой, в хорошей форме. Первое впечатление — на всю жизнь. Давай отложим…

Казыбек почти канючил. А Елемесу казалось: он просто трусит.

— Пожалеешь, Казыбек! — вразумлял его резким словом друг. — Я никогда для тебя плохого не хотел… А пожалеешь потому, что разговор пойдет об Актасе. Я уже догадываюсь… Не далее как вчера Максут Ералиевич вдруг потребовал отыскать твою служебную записку, состряпанную перед уходом из экспедиции. Бумаги нашлись в целости, слава богу. Они уже у экспертов… А сегодня Ералиев захотел тебя самого видеть… Чуешь? Не прямая ли тут связь?.. Впрочем, думать за других — не мое занятие. Приказано доставить, вот и стараюсь.

— Ладно, ладно! — Казыбек уже заторопился. — А тебе хоть известно, кто затеял этот разговор о похороненном проекте?

— Ты хочешь знать, кто твой союзник? — вильнул языком сокурсник. — Совсем не лишний вопрос для неудачника. Но мой ответ опять тебя удивит. А день и без того полон сюрпризов. Ладно, скажу: что-нибудь значит для тебя имя академика Снурникова?

— Сергей Архипович?

Казыбек, судя по выражению глаз, обретал свою форму.

Елемес развивал успех.

— Ах ты же господи! — всплеснул он руками. — Какой же ты отсталый человек, товарищ Казтуганов! Что значит три года пожить вне привычных понятий! А тут жена мозги припудрила своим гарнитуром? Так и быть, помирю и с женой. А вот с министром, если ты ему не понравишься, мирить не стану.