— Занятный человек! — согласился Казыбек. — Я хоть и в глаза не видел министров, щелкоперов презираю. Пусть геолог впустую сезон убьет в горах, там он все-таки ума набирается на будущее. На своих же промахах учится… Сидя все время над бумагами, тупеешь… Вот поработал на разведке, кое-что удалось, и рад. Снова жить хочется.

— В поле тебе, Казыбек, с твоими крыльями! — заключил Елемес — Мне уже не подняться до тех высот.

Казыбек продолжал от окна:

— А еще чего хотелось бы — с делячеством помериться силами! Сколько этих жучков-короедов развелось у нас! Видим, что плодятся дальше, подгрызают добро наше и людей хороших, а мы молчим, посапываем себе в две дырочки и терпим. Одно-два таких насекомых не опасны, а когда размножатся и заскребут во всю мощь дружно, ох, как тоскливо на душе становится. Глядишь, у тех, кто рядом с ними прошел выучку, зубки пошли в рост. Перетирать чужое вошло в моду. А наследники уже с врожденным грызущим устройством на свет появляются… Перерождаемся, Елемес? Как ты думаешь?

— Так же и думаю, как ты…

— Почему окорота самым ретивым не даешь? Не засучиваешь рукава для драки, подобно министру? Силенок маловато? Духа не хватает?

Ответа услышать не успел. К подъезду подошла машина. Из нее вышел Ералиев. Казыбек, хотя и не видел его раньше, узнал хозяина дома по осанке, по неторопливым уверенным движениям.

4

Министр не был ни суетливым, ни медлительным. Он все делал размеренно и четко, нисколько не рисовался, как другие, чтобы подчеркнуть свое особое положение, не заискивал перед другими. Широким шагом переступил порог приемной, будто и впрямь запаздывал и хотел наверстать упущенные минуты, нужные не только ему. Быстрым взглядом осмотрел комнату с ожидающими его людьми. Заметив у стола секретарши незнакомого человека с нездешним загаром лица, улыбнулся и, приблизясь к нему, протянул руку для приветствия. Казыбек сразу определил: рука твердая, пальцы по-мужски сильны и упруги. Пожав посетителю руку, он пригласил в кабинет, выждал, пока зашли визитеры. Не сделал притом ни одного принужденного, заученного по правилам хорошего тона жеста, обошелся без подчеркнуто вежливых слов, по обыкновению отнимающих минуты у занятых людей. Своим доверием и неподдельной простотой расположил к ответному доверию.

Казыбек был из числа рослых, статных, атлетически сложенных мужчин. Но министр оказался несколько выше его, быть может, совсем чуть. От самого лба, прочерченного двумя глубокими складками, но высокого, в ладонь, через густую шапку волос пролегла молочно-белая полоса пигмента, словно подрисованная для эффекта. Седеющие виски несколько сглаживали первое впечатление от этой врожденной полосы на державной голове Ералиева. Лицо министра было скорее грубоватым из-за крупных черт его, полноватых губ. Но светло-карие глаза, внимательные, наполненные светом, излучали тепло и доброжелательность.

— Присаживайтесь, джигиты! — произнес Ералиев, по привычке пробежав глазами принесенную в его отсутствие стопочку телеграмм. Что-то пометил себе в настольном календаре. И потом уже ни разу не отвлекся от беседы.

— Вас, Казыбек-бауыр[56], я немного знаю. Говорят, у вас хорошо сложилась поездка в Алжир. Примите мое поздравление, спасибо за службу! Всегда приятно слышать об успехах земляков, куда бы их ни занесла судьба. Казах перестал быть только степняком, скотоводом. Уже в этом проявляется широта нашего народа.

Казыбек принял добрые слова в свой адрес без ложной скромности. Тут же поблагодарил министра за заботу о семье, пока он совершал длительный вояж на Африканский материк.

Ералиев еще раз изучающе взглянул на смуглое лицо геолога, любуясь его загаром, перешел к делу.

— Сознаюсь, Казыбек Казтаевич, не очень-то хотелось беспокоить вас сегодня да и в ближайшее время… Понимаем: отдых… Во всем виноват случай: на днях в этом кабинете мне говорили о вас… Вы как бы присутствовали при той беседе, духом своим, что ли, мыслью. Короче говоря, как вы посмотрите на наше предложение поехать в рудный край с особым поручением? Понимаю ваш довод, мол, и без Казтуганова служба геологии на чем-то держится, мы располагаем отличными специалистами, которые смогли бы, смогут… И так далее. Но иногда так чертовски складываются обстоятельства, что данное поручение без риска провалить дело и с несомненной пользой выполнить может только один человек. Здесь, как говорится, недалеко до понятия «незаменимый»… Лично я не люблю такого термина, но в талантливых людей всегда верил!

Казтуганов молчал, изумленный внезапно открывшейся своей исключительностью. Молчание его становилось все более тягостным и в чем-то неприятным. Елемес Кунтуарович покачивался в кресле, бодая сердитым взглядом друга и подавляя в себе желание поторопить его с ответом министру.

— Создана комиссия, — продолжал Ералиев. — Перед нею особая цель. Очень важная для всего края. Это раз. Во-вторых, Сергей Архипович Снурников отзывался о вас как о хорошем специалисте, умеющем читать недра. Ну и в-третьих, — министр обернулся к Кунтуарову, — да будет вам известно: геологический отдел Актасского комбината, никого не спросясь, начал бурение по вашему проекту… Горняки, не дождавшись прибавки сырья от нас, ударились в амбицию, хотят доказать: в Актасе имеется руда… Словом, брошен вызов. Позицию геологов горняки опровергают, использовав наши же приемы разведки… А это вдвойне опасно для престижа. Идет проверка профессиональной годности… Возможно, я напрасно тревожусь сейчас, все покажут данные первых глубоких скважин. Но если затея Жаксыбекова оправдает себя, теория академика Снурникова и ваши догадки приведут к открытию. Искренне радуясь за этот успех, я, как министр, буду себя считать несостоятельным руководителем целой отрасли… Вы меня поняли, Казыбек Казтаевич?

Казыбек не ожидал такого поворота событий. В начале беседы он воспринимал поездку в рудный край как не обязательную или, во всяком случае, не срочную. Слушая министра с напряженным вниманием, он намеревался вскоре деликатно прервать беседу и отказаться от участия в этом деле. Однако когда речь пошла о чести геологии, о вторжении людей другого ведомства в его почти забытый проект, в нем пробудилось самолюбие.

— Как горняки добрались до моего проекта? — спросил он возмущенно. — Кто их навел на след?

— Кто ищет, тот всегда найдет! — отозвался на недоумение Казтуганова министр.

— Все это так неожиданно! — заговорил сам с собою Казыбек. — Если признаться, мне приятно: вспомнили о заруганном проекте. Четыре года назад я готов был лечь костьми на этой сопке, лишь бы доказать, что руда там есть. А теперь, когда всыпали под завязку, руки отбили… Что там произошло, хотелось бы знать?

— В двух словах могу сообщить, — сказал Ералиев. — Времена изменились, бауыр… Нужда заставила… А может, были и тогда люди, которые верили вам. Теперь вознамерились отмести сомнения.