И все же властный Акимов привел Жаксыбекова на поклон к приезжему ученому, воспользовавшись тем, что приглашение в кабинет несколько задерживалось. Виктор Николаевич не спеша поднялся из кресла и пожал руку обоим директорам. Ученый оказался не таким уж коротышкой.

— Я у вас бывал, Кали Нариманович… Недра Актаса более-менее знаю. Прекрасные места, а город каков! Не встречал больше таких красивых горняцких городов… Разве что Донецк на Украине… Но ваш интереснее архитектурно… Особенно когда смотришь с Ревнюхи. Рад пожать вам руку за этот город!

Разговор их, счастливо начатый, мог бы продолжаться еще. Ученый тут же поинтересовался содержанием главных металлов в отходах обогатительных фабрик и забалансовых[52]рудах. Но по толпе собравшихся в приемной вдруг прошло неясное движение, все смолкли и уставились на верхнюю часть лестницы, ведущей с третьего этажа на четвертый. Снизу поднимался, ведя за собою целую свиту геологов, Ильяс Кудайбергенов. Рядом с ним семенил вездесущий Шибынтаев.

Табаров тут же отвернулся к окну и прекратил беседу с Жаксыбековым. Было заметно, что ему неприятно было видеть геологов.

Вскоре всех позвали к секретарю.

2

Людей в кабинете оказалось много, однако уселись быстро, за одну-две минуты. Актаев как стоял за длинным секретарским столом, встречая участников совещания, так и начал разговор с ними стоя. Он держал карандаш в руке и был немножко похож на школьного учителя, которому надлежало сегодня выставить оценки по контрольной… Все ждали, что секретарь начнет с сообщения или с доклада. Молодой человек, сидевший слева, чуть сзади, подвинул с края стола поближе к секретарю тоненькую красную папку, в которой лежало несколько исписанных листов бумаги. Актаев листнул их для видимости и заговорил, время от времени поднимая машинально зажатый между пальцами зелененький простой карандаш.

— Товарищи! Мы собрали вас сегодня для того, чтобы всем вместе подумать, как жить дальше, чем питать заводы сейчас и в ближайшие двадцать лет. Если верить официальным сведениям с мест, все мы, здесь сидящие, могли бы и не горевать особенно. Руды на наш век хватит, я имею в виду то время, которое каждому из сидящих здесь осталось до пенсии. С чувством исполненного долга некоторые уже сейчас, а другие чуть позже отправились бы на заслуженный отдых и могли сказать уверенно: мы свое дело сделали, а теперь черед младших. Однако неважные были бы мы партийцы или, точнее сказать, специалисты своего дела, если бы заботились только о себе.

Актаев умолк, перебирая листки в красной папке. Он тут же оторвал взгляд от бумаг и принялся отыскивать глазами нужного ему человека среди сидящих за длинным столом участников совещания. Нашел, улыбнулся, сказал, обращаясь к Табарову:

— Виктор Николаевич! Может, вы, и как специалист по геологоразведке, и как уважаемый гость, скажете несколько слов о тревогах нашего края? А может, зачитаете вашу записку в обком?

— Читать не стоит! — Табаров поднялся с места, держа какие-то листки в руке. — Здесь все грамотные, кому любопытно, прочтут. Я готов ради продолжения разговора, высказать свою точку зрения, если позволите.

Секретарь обкома просительным жестом пригласил ученого к беседе.

Сидящие за столами словно по команде с жадным любопытством обернулись в сторону приезжего человека. На лицах удивление: «С чем хорошим пожаловал к нам?»

— Как человеку науки, — начал Табаров торопливо, — мне хотелось бы начать с истории открытия здешних руд… Заглядывать в истоки, между прочим, нелишне при любом положении дел.

Но вот пример из практики одного научного учреждения, когда временно действующий отряд ученых-геологов исследовательского института, за два года потратив лишь один миллион рублей, смог обозначить на карте вашего края семьдесят мест залегания руд. Сорок одно из них обнаружено впервые. Факты здесь поставлены в один ряд для того, чтобы стало ясно: время практиков, надежды только на интуицию, чутье, на так называемый опыт прошлого миновало. Кто пренебрегает наукой сегодня, далеко со своим багажом не уйдет!.. Рано или поздно угодит в тупик. Мне кажется, картина некоего тупика нарисована нам сейчас Ахметом Актаевичем. В причинах надо разобраться. Что касается геологической науки, нам известна причина, почему разведка недр в рудном крае отстает от других регионов.

Табаров сделал паузу.

— Говорите точнее! — вдруг подал голос Кудайбергенов, словно подбадривая гостя. — Семьдесят сданных в эксплуатацию или на бумаге?

— Скажу… Затем и приехал. Не на бумаге, а на картах. Обоснованные расчетами и подкрепленные пробами конкретные места. Между прочим, Ильяс Мурзаевич, те двадцать девять, что разведали вы со своим коллективом, сначала тоже были на бумаге. Нет таких месторождений, которые дались бы в руки без участия ученых. Вы даруете горнякам найденные рудные залежи, принимаете поздравления, получаете награды… Извините, раздобрели на этих открытиях, и все здесь закономерно. Однако в последние годы забываете на своих торжествах вспоминать людей, указавших вам район, где нужно ставить буровые вышки… Вот почему сорок одно месторождение осталось покамест на бумаге. А будь они прощупаны буром к нынешней поре, наши разговоры сейчас и взаимные упреки не возникли бы.

— Вернемся к науке, — подсказал сам себе Табаров. — Ни один исследователь ваших мест, коллеги, из тех, кто лично побывал здесь, ни устно, ни письменно не отмечал, что рудный край лишен перспективы. Сейчас я слышу тревогу в устах секретаря обкома. Дело доходит до свертывания цехов, переселения больших городов… Увольте меня, друзья. Это ложная тревога! Я смотрю на такие рассуждения с иронией. Не знаю, кто автор этих печальных слухов о неизбежности переезда в новые места, не в том суть. В этом вы сами разберетесь и, уверен, посмеетесь над сторонниками кочевой жизни.