– А Бритта не любила, – сказала она. – «Представь себе, стоишь себе мирно на лужайке и цветешь, а тут к тебе подходят и отрывают голову».

Обе не смогли не улыбнуться.

– Ну, разве что иногда из крема, на торте, – пошутила Софи.

Фредерика улыбнулась, но улыбка так же быстро исчезла с ее губ, как и появилась. На глаза снова навернулись слезы.

– Это все невероятно ужасно. У меня в голове не укладывается.

Она вытерла слезы и спросила:

– А ты его правда видела?

Софи вздрогнула.

– Да, – просто ответила она.

– О господи.

Из глаз Фредерики снова покатились слезы.

– Я так рада, что, по крайней мере, у тебя все нормально.

Она заплакала навзрыд, потом с трудом взяла себя в руки.

– Знаешь, чего мне больше всего не хватает?

– Чего?

– Позвонить Бритте и спросить у нее совета, – сказала Фридерика. – Нелепо, она ведь натри года моложе. Но из нас двоих старшей всегда была она. Без понятия, что я буду без нее делать.

– Понимаю, о чем ты, – сказала Софи. – Бритта всегда говорила вслух то, о чем другие только думали: «А ты чудесно прибарахлилась, сестренка. Только мне кажется, тебе надо чуть-чуть обратить внимание на то, как ты питаешься. Софи, ты уверена, что Пауль – это то, что нужно? Мне не нравится, какой смотрит на женщин в твоем присутствии. Сестричка, а сумка-то из настоящей кожи? А ты уверена, что все у вас в порядке?»

Фредерика рассмеялась.

– Очень похоже на Бритту, – хихикнула она. – Нелепо. Раньше меня это иногда даже нервировало. А сейчас, кажется, ничего не надо, только бы слушать ее рассуждения о засорении мирового океана пластиковыми бутылками и пакетами или об ужасах промышленного животноводства.

Фредерика засопела, шумно высморкалась в платок.

– О чем ты хотела поговорить, Софи?

– Хотела кое о чем спросить.

– Давай.

– Ты не знаешь, в последнее время Бритта с кем-нибудь встречалась?

– Имеешь в виду – с мужчиной?

– Именно.

– Нет. С тех пор, как Лео ее бросил, ни с кем.

Софи вздохнула. Версия убийства на почве личных отношений, к которой, судя по тем обрывкам разговоров, которые она могла уловить, склоняется полиция, становится все менее вероятной. Бритта была девушкой скромной, и на момент убийства у нее никого не было.

– Почему они вообще расстались? – спросила Софи. – Бритта об этом никогда не говорила.

– Да потому, что этот Лео – полный идиот, вот почему. Он вбил себе в голову, что Бритта ему изменяет.

– Что?

– Вот именно! – фыркнула Фредерика. – Бритта – и изменяет! Можешь себе представить? Как по мне, так все дело в том, что он уже давно что-то мутил с этой Ванессой, с которой он сейчас, и просто хотел свалить вину за то, что они расстаются, на Бритту.

– Но почему же он так поступил? – спросила Софи.

Фредерика только пожала плечами.

– Какая теперь разница, – наконец сказала она.

Софи задумчиво кивнула. У нее испортилось настроение. Хоть до конца она никогда не верила, но все-таки до последнего надеялась, что полицейская версия преступления на почве личных отношений окажется правильной. Что Бритта тайно встречалась с кем-то, о ком Софи не знала. Личные отношения почти всегда многое объясняют. А когда между убийцей и жертвой нет никаких отношений, очень трудно вести расследование, и шансы на раскрытие дела резко понижаются.

– И потом, – прервала Фредерика ход мыслей Софи. – Для Бритты не было вообще никакого смысла назначать свидание. Зачем бы она стала это делать?

– То есть? – удивилась Софи.

– О господи, – сказала Фредерика. – Такты ничего не знаешь?

Мне очень трудно переварить тот факт, что Шарлотта, которую я любой ценой хотела уберечь от встречи с Ленценом, сейчас на кухне и варит кофе. Но что ж – теперь с этим ничего не поделаешь.

Вхожу в столовую, и Ленцен смотрит на меня, вопросительно приподняв брови.

– Все в порядке? – спрашивает он, и я в очередной раз восхищаюсь его хладнокровием, ведь он прекрасно знает, что абсолютно все у меня в беспорядке.

Он по-прежнему сидит на своем месте, диктофон и смартфон перед ним на столе, а фотограф сложил все свое оборудование на пол и ест пирожное.

– Все замечательно, – отвечаю я, изо всех сил стараясь, чтобы мое поведение не говорило об обратном. Смотрю на стакан с водой, который наполнила перед уходом, и говорю себе, что ни при каких обстоятельствах не должна из него пить, поскольку он простоял тут несколько минут без присмотра.