– Как вы заметили, мой образ жизни отличается от обычного. Я не выхожу из дома, не бываю на службе, не хожу в булочную или супермаркет, не путешествую, не встречаюсь с друзьями в кафе или ночном клубе. Я живу замкнуто и потому очень просто. В такой ситуации очень трудно не умереть от скуки. И писательство для меня – это способ хоть как-то разнообразить свою жизнь. Мне просто захотелось попробовать что-то новое. Я понимаю, что у некоторых читателей моих прежних книг такой поворот в творчестве вызывает удивление. Но я просто почувствовала потребность сменить обои в своем литературном интерьере.

Пока я говорила, Ленцен чуть отпил из своего стакана. Очень хорошо. Чем больше следов, тем лучше.

– Но почему из всех возможных жанров – именно триллер? – продолжает допытываться Ленцен.

– Возможно, по принципу максимального контраста с моими прежними книгами.

Звучит достаточно правдоподобно. Важно, что Ленцену, для того чтобы вернуть интервью в нормальное русло, придется спокойно задавать заранее утвержденные вопросы. Иначе я могу замкнуться.

Когда Ленцен опускает глаза на свои записи, я обращаю внимание на пепельницу. И делаю очередной шаг.

– Простите, вы не могли бы угостить меня сигаретой?

Он удивленно смотрит на меня.

– Да-да, конечно.

Сердце екает, когда он достает из кармана синюю пачку «Голуаза» и протягивает мне. Беру сигарету. Для курящего человека вполне естественно в такой ситуации рефлекторно взять сигарету и себе.

– У вас есть зажигалка? – спрашивает он.

Отрицательно качаю головой. Надеюсь, не зайдусь в кашле, ведь не курила уже много лет. И сильно надеюсь, что он все-таки тоже закурит. Он нашаривает в нагрудном кармане пиджака зажигалку. Щелкает, протягивает мне через стол. Встаю, наклоняюсь к огоньку, его лицо приближается ко мне, пульс учащается, замечаю веснушки на его лице, как странно – несколько веснушек среди морщин. Наши глаза встречаются, я опускаю взгляд, прикуриваю, слышу щелчок – фотограф нажимает на спуск камеры.

Подавляю кашель, легкие горят. Ленцен вертит пачку в руках, раздумывает, потом откладывает в сторону.

– Я стал слишком много курить, – говорит он и снова опускает глаза на свои заметки.

Жаль!

Отважно курю сигарету медленными затяжками. Вкус отвратительный. Начинает кружиться голова, организм восстает против непривычного никотина, меня начинает подташнивать.

– На чем мы остановились… Ах, да. Смена жанра. А вы сама читаете детективы? – спрашивает он.

– Я все читаю.

Надеялась, что со временем привыкну к взгляду этих волчьих глаз, но пока – не получается. Несколько минут пыталась противостоять желанию провести рукой по волосам, поскольку знаю, что это выдает неуверенность в себе, но не могу удержаться. И снова слышу, как фотограф ловит этот жест.

– Какие детективы показались вам интересными за последнее время? – спрашивает Ленцен.

Перечисляю немногочисленных авторов, которых действительно ценю, – пару американцев, несколько скандинавов, пару немцев.

– Вы не бываете во внешнем мире. Откуда черпаете вдохновение?

– Хорошие сюжеты валяются прямо под ногами, на тротуаре, – говорю я и тушу сигарету.

– Но ведь вы не ходите по тротуарам, – самодовольно поддевает меня Ленцен.

Делаю вид, что не слышала.

– Я очень интересуюсь тем, что происходит в мире, – продолжаю я. – Читаю газеты, смотрю новости, много времени провожу в интернете. Мир полон сюжетов. Просто надо быть внимательным. И естественно, я безмерно благодарна современным средствам коммуникации и СМИ, которые, если так можно выразиться, доставляют мне мир на дом.

– А как вы собираете материал для книги? Тоже через интернет?

Уже собираюсь ответить, как вдруг слышу это. Дыхание прерывается, сердце колотится.

Не может быть. Тебе это кажется.

Почти теряю дар речи.

– Обычно я собираю материал, по большей части… – бормочу, пытаясь сосредоточиться. – Для этой книги я собирала… я…

Мне не кажется, это на самом деле. Я слышу музыку. Кружится голова, все плывет перед глазами.

– Я много читала о человеческой психике, о… я много…

Love, love, love. Музыка наплывает, жмурюсь, дыхание учащается, еще чуть-чуть и у меня случится гипервентиляция, Ленцен передо мной, холодные светлые глаза устремлены прямо на меня, в них – жесткость и превосходство, с трудом перевожу дух. Делаю вид, что кашляю. Затихаю. В глазах темно. Ты должна дышать спокойно! Шарю рукой по столу в поисках спасательного круга, натыкаюсь на стакан с водой, чувствую в руке его прохладную гладкость. Всплывай, выныривай! Вот это ощущение прохладной гладкости и есть реальность, а не музыка, не музыка, но она продолжает звучать. Я слышу ее, отчетливо, эту мелодию, эту страшную мелодию.