– Мадам, это Абели Тома, – представил он и закашлялся.

О, хвала тебе, святая Клотильда, он все-таки запомнил мое имя! Но кто же это передо мной? Неужели Этьен побаивается ее? Почему он медлит, в конце концов?

– Не волнуйся, Абели, – проскрипела старуха и улыбнулась беззубым ртом, – я тебя не обижу. Зови меня мадам Тэйра. Иди сюда.

Она поманила меня коричневой, будто высохший сучок абрикосового дерева, рукой. И я подошла к ней, отмечая, что, пожалуй, это первый человек за последний месяц, у кого я не обнаружила цветного облака над головой. Я уже и отучилась видеть просто – так, как видела все свои семнадцать лет. Вторая странность – у старухи ничего не болело. Надо же – дожить здоровой до таких лет!

Бабулька почти невесомо взяла меня за руку. И я тотчас почувствовала легкость и успокоение, словно маленькая девочка, что разбила нос и наревелась вдоволь, а потом ее взяла на руки мама. Мадам Тэйра кивнула на черный лаз и чуть потянула меня за собой.

Этьен рванулся за нами, но она остановила его взглядом.

– Войдешь, если позову. Сторожи.

И он послушался. Шагнул в сторону, почтительно склонив голову. А я поняла, что не знаю о нем и той малой толики, которая казалась мне ясной, как Божий день.

Словно зачарованная, я пошла вслед за старухой, но, не пройдя и пары метров по темному коридору, внезапно очнулась. Куда меня ведут? И что задумала эта старушенция? А я что же, опять, как овца на заклание? Зачем я иду? Ведь один вид ее морщин вызывает у меня оторопь! Я оглянулась. Этьена не было видно. Трус и предатель! Ну, уж нет! Хватит с меня сюрпризов! Если его отец хотел превратить меня в сточную канаву для короля, то сын… О, нет! Возможно, эта старуха высосет мою молодость? Или кровь? Или и то, и другое разом. Но точно ничего хорошего она не затеяла! Никто мне не делает ничего хорошего! И вряд ли станет. Всем что-то нужно!

Я выдернула руку из сухоньких пальцев и твердо сказала:

– Простите, но при всем уважении к вашим преклонным годам, я никуда с вами не пойду!

– Что есть года? Пыль, – проскрипела она. – Боишься моей старости, дитя? Думаешь, я заберу твою юность? Хе-хе…

Мне стало неловко и сумрачно от того, что она услышала мои мысли, но я не успела и подумать, как старуха со вспышкой исчезла в туманной дымке. Ахнув, я раскрыла рот, и из мерцающего серебристого облака мне навстречу выступила статная женщина в красном платье старинного кроя. Она была красива и кого-то мне смутно напоминала. Хм, кого?

– А так ты меня меньше боишься, Абели? – мелодично спросила она. – Видишь, мне не нужна твоя молодость.

От изумления мне едва удалось вдохнуть.

– М-мадам Т-тэйра?

– Да, дитя, – мягко ответила она и протянула ладонь. – Я не причиню тебе зла. Напротив.

– Кто вы, мадам Тэйра? – прошептала я в суеверном страхе.

Женщина улыбнулась. И в ямочках на щеках, в незлой хитринке ее глаз я отметила схожесть с Моник. Мадам Тэйра перекинула волосы на плечо, и на полную грудь опустилась волна золотисто-медвяных локонов, волнистых и густых, как у маман, разве что другого оттенка.

– Скажем так, я твоя родственница. О-очень-очень дальняя. Но твоему удалому спутнику не стоит видеть меня такой. Пойдем, дитя.

– Святые угодники! А он не…

– Нет, ему знакома лишь древняя старуха, и то он решил, что я давно скончалась. А об обещании, на самом деле, забыл, шельмец.

При этих словах я совсем лишилась дара речи и, изнывая от жажды ответов на миллион вопросов, бурлящих, фонтанирующих, взрывающихся в моей голове, поспешила за ней.

– А что? Что он вам обещал? – крикнула я ей вдогонку.

– Он сам тебе потом расскажет. Когда вспомнит, – звонко раздалось в ответ.

Мы завернули за один угол, за другой, вверх по широким ступеням, отшлифованным веками в скале, снова по долгому коридору из камня и оказались на деревянной веранде, невообразимо ловко пристроенной к скале. Мадам Тэйра шла быстро и легко, и я едва поспевала за ней, стуча каблуками по дубовому настилу, хватаясь за увитые диким виноградом перила, которые отделяли нас от пропасти. Только теперь я сообразила, что мы вышли по другую сторону горы. Где-то шумела вода. Я глянула за поручни. По камням, откуда-то из-под веранды бил водопад, спускаясь седыми, пенистыми потоками вниз по обломкам скал и сочной зеленой поросли. Мое лицо окропили ледяные брызги. Ойкнув, я побежала догонять мадам Тэйра. Увы, пока ко всем моим вопросам добавилось еще два: откуда здесь взялась моя родственница, и кому в голову пришло построить дом над водопадом?

Мы вошли в комнату с деревянными панелями и каменными сводами. Всего здесь будто бы и коснулась рука строителя и хозяйки, но так диковинно, что складывалось впечатление, будто и очаг, обложенный галькой, и мебель, декорированная отшлифованными корягами и веточками, и покрывало, будто сотканное из осенних листьев, и подушку, вышитую под цвет мха, создала сама природа. Как-то случайно. Даже огонь в очаге играл с хворостом, словно последыш ночной молнии. В выдолбленной в дереве вазе лежали всевозможные орехи, в плетеной корзинке – ягоды, в каменной мисочке – мед.