— А ты что же? — Герман убрал нож под куртку — Ты-то не молоденькая, я погляжу.

— Да уж, не молоденькая — Колька моргнул — показалось ему, что некрасивое, но нестарое еще лицо селянки на миг стало лицом древней старухи — Только вот силы у меня нет, забрали ее у меня, еще при царе — Освободителе забрали. Сцепилась я с одной залетной, гордыня меня, вишь, обуяла, захотелось доказать этой лярве французской, что наши онучи ихних не вонюче.

— Доказала? — почти дружелюбно уточнил Герман.

— Доказала — вздохнула селянка — Только вот вышло все криво да косо, погорячились мы с той Жаклин. В соседней деревне тогда два дома сгорело, в наш лес я вообще полвека потом ходить боялась, да и по сей день леший мне той поваленной березовой рощи не забыл, француженка в дом скорби загремела, ну, а я силы навек лишилась. Выгорела она у меня вся, сила-то, до донышка. Вечная жизнь осталась, облик остался этот, — а силы нет. Так вот и живу, небушко копчу. А сейчас и вовсе в служанки к этой твари бесовской попала. А куда деваться? Она бровью поведет — и все, конец мне, стаю, как снежная баба по весне.

— Так в чем же дело? — Герман широко улыбнулся — Помоги нам, ты же поняла, кто мы такие есть. Ведьм без нужды мы не трогаем, ты это знаешь, а вот бесовки — это другое дело. Это наш профиль. Девки-то ваши не успели начудачить, крови нет на них?

— Человечьей — пока нет — неохотно призналась женщина — Пока. Нынче, я так понимаю, появится. Повязать она их ей хочет.

— Да какой там — Герман посмотрел на старую ведьму чуть ли не с жалостью — Что ей эти мелочи. Человеческая жертва — первый шаг на Ту Сторону. Сначала весенняя жертва, потом танец огня, потом…

— Ох! — женщина закрыла лицо рекой — Она себе свиту решила из нашего ковена сварганить.

— И откупные души — не слишком понятно для Кольки, но, видно, понятно для женщины добавил Герман — Видать, сильная бесовка, коли она у тебя из головы мысли-то убирала.

— Сильная — подтвердила селянка — Очень. Но сила солому ломит, да и пособлю я вам, чем смогу.

— А что остальные? — полюбопытствовал Герман, доставая из кармана сигареты — Они к ней лепятся или в сомнениях еще?

— Да кто как — подумав, ответила женщина — Молодые они еще, понимаешь?

— Да я-то понимаю — голос Германа был непривычно жестким — Только ведь если они захотят ее защищать, тут не до церемоний будет.

— Ну, твое дело такое — обречённо произнесла женщина — Да и мы порядок знаем.

— Где ритуал проводить будут? — требовательно спросил оперативник — Сколько всего ведьм в ковене? Где парня прячут? Почему именно его для жертвы выбрали?

— Завалил-то вопросами, завалил, что твои сани сеном — проворчала бывшая ведьма, пожевала губами, но потихоньку, помаленьку рассказала напарникам что к чему.

Оказывается, парень этот, Валера, тот, что сын большого человека, да и сам этот большой человек по крови наследники могучего бесогона из ближников митрополита Филиппа, который еще во времена аж Ивана Васильевича Грозного сильно проредил колдовской мир Руси. Он и бесовок на чистую воду выводил, и колдунов жег нещадно и всем остальным представителям отечественной нечисти веселую жизнь устраивал. Его сын, а после и внук промышляли тем же, но всему выходят сроки и семейная профессия в какой-то момент сошла на нет, а еще через пару поколений потомки о славных делах пра — прадеда уже и не помнили даже.

Люди забыли, это им свойственно, а вот нелюди — нет. Там с памятью все в порядке, там свои и чужие долги помнят хорошо, и отлично знают цену мести. Причем не только мести, но и крови. Колька с непонятной внутренней дрожью слушал рассказ бывшей ведьмы, деловито объясняющей то, что из ряда компонентов, среди которых самым главным будет кровь этого самого Валеры, в которой до сих пор плескается пара эритроцитов того самого истребителя нечисти, можно забабахать отменное зелье ведьмовской силы. А если туда еще и добавить кусок его сердца, то оно такую силу возьмет, что будь здоров.

— А по сути, это ведь не зелье силы будет — заметил Герман — Кровавая жертва и его кровь, выпитая убийцами — это качественно другой уровень. Елки — палки, напарник, мы же всего за двести верст отъехали от столицы нашей Родины, а тут такие дела творятся. Что ж в Сибири происходит?

— А ничего — равнодушно сказала селянка — Там особо не разгуляешься, староверы шею мигом свернут. Им Уголовный кодекс не писан.

— Ладно, тетка, решено, будем считать, что наши интересы совпали — деловито сообщил ей Герман — Где и когда?