Остальные ведьмы уже почти разобрались друг с другом — на поляне лежало штук пять тел в изляпанных кровью и грязью некогда белых рубахах.

Впрочем, еще одна схватка еще продолжалась. В ней участвовали двое — дородная женщина и так понравившаяся юноше молоденькая ведьма с зелеными глазами. Остальные в нее не лезли, только смотрели, как видно тут подобные вещи считались делом личным, происходящим по принципу 'Двое дерутся — третий не лезь'.

И зря, поскольку куда более крепкая тетка явно брала верх, в какой-то момент она очень ловко сцапала девушку за горло и начала душить, что-то бормоча себе под нос.

Этого Колька никак допустить не мог, он плюнул на приказ Германа, цапнул пистолет и выстрелил в толстуху, метясь в ногу. Ну да, нарушил все возможные положения, сначала надо в воздух шмалять, но тут это никому не поможет.

Что примечательно — почти попал. Точнее — попасть попал, но не в голень, как метил, а в бедро. Толстуха охнула, и на секунду ослабила хватку, но этой секунды девушке хватило.

Она лихо ткнула пальцами руки противнице в глаза, после же повалила ее на землю и уже сама принялась душить.

Что там было дальше — неизвестно, поскольку внимание Кольки переместилось на Германа. Он умудрился зацепить бесовку, отчего та взвыла голосом, не имеющим уже ничего общего с человеческим, крутанулась на месте, пытаясь достать шустрого оперативника своими когтями и прозевала момент, когда ей на спину прыгнула та самая бабенка, с которой напарники говорили у колодца.

— Режь ее, служивый! — заорала она — Режь!

Герман несколько раз коротко ударил бесовку ножом в живот, при этом женщина орала какие-то невнятные фразы на незнакомом Кольке языке.

Из ран вместо крови у бесовки повалил черный дым, и вроде как даже с языками пламени, она то ли орала, то ли стонала на одной ноте, и продолжалось это до тех пор, пока Герман не резанул ей клинком по горлу, к которому тут же, изогнувшись, как гимнастка присосалась потерявшая силу ведьма, крайне напоминая ненасытную пиявку.

— Капец — вырвалось у Кольки. Сценка и впрямь была не из приятных.

И тут все кончилось, как-то сразу.

На землю брякнулись кости бесовки — ее тело истаяло в воздухе как дымка, кроме желтого костяка в рубахе больше ничего не было.

Упала туда же и женщина, которая до последнего висела на ее спине. Правда она значительно похорошела за эти секунды и помолодела тоже.

Встала с тела (явно неживого) и молодая ведьма. Она была бледна, но явно довольна собой.

Герман же раз за разом втыкал почерневшее лезвие кинжала в землю, громко матерясь.

— Сила ковена! — поднимаясь с земли, громко крикнула очень довольная ведьма.

— Верность ковену! — дружно ответили ей выжившие участницы шабаша.

— Вылезай — сказал Герман, который вернул ножу привычный блеск, а потому успокоился, и, убрав его в ножны, полез за сигаретами — Все кончилось.

— Ну, служивый, мы квиты — подошла к нему ведьма, явно вернувшая себе силу — Мы получили свое, ты свое. Каждый при своем интересе.

— Да прямо — хмыкнул Герман — О чем ты говоришь, я не понимаю? Мы тебе силу помогли вернуть, конкурентку убрать, из рабства тебя освободили и власть над ковеном дали. И после этого мы при своем интересе?

— Ладно, чего ты хочешь? — деловито спросила ведьма, глянув на луну — Могу клад показать, хороший клад, чистый, без охраны. Могу зелье дать хорошее, редкое, еще в позатом веке закрытое. Порчу наведет на кого хочешь, причем без обратного действия.

— Да нет, милая — засмеялся Герман — Это все мне без надобности. Давай так — ты три раза помогаешь мне и три раза моей приятелю, после этого мы в расчете.

— Ох ты, как губешки-то распластал — захохотала стремительно хорошеющая и молодеющая женщина. Ее волосы меняли цвет прямо на глазах, из бесцветных и прямых становясь рыжими и кудрявыми — Смотри, слюной не захлебнись.

— Что ты там про обратное действие говорила? — иезуитски спросил Герман — Ты же опытная, ты же все знаешь.

— Ладно — сдалась ведьма — Прах с тобой. Один раз помогу тебе и один вон тому мальчонке. И все!

— Идет — кивнул Герман — Клянусь Луной, что такая оплата меня устроит.

— Клянусь Луной, что заплачу этот долг — без энтузиазма сказала женщина.

— Луна, мы слышали их слова — нестройно произнесли ведьмы.

— Ну, а мне что теперь делать? — спросила зеленоглазая ведьма, подходя к Кольке, вылезшему из-под елки и волокущего за собой Валеру. Бедолага таки сомлел.

— Да ничего — просопел Колька — парень был худой, но тяжелый — Я тебя просто так спас, ты красивая. Нельзя, чтобы такая красота сгинула со света.