Справа находились палатки побольше, прямоугольной формы. Материал, из которого они были сделаны, потемнел от грязи и кое-где прорвался. Сколько времени они простояли здесь? Почему никто не принял решение построить что-нибудь более надежное?

Слева, возле забора, виднелись два деревянных строения, очень похожие на душевые. С боков торчали трубы, а вся земля вокруг была влажной. Что ж, по крайней мере, не придется мыться в озере.

Я внимательнее присмотрелась к рибутам. Когда стало известно о том, что повстанцы помогали рибутам бежать из КРВЧ, я спросила у Леба о своем тренере, Рили Сто пятьдесят семь. Оказалось, он вовсе не погиб, как мне говорили, а скрывается в резервации. Однако среди тех рибутов, что я уже видела, его не было.

Мы подошли к одной из палаток. Михей откинул полог и пригласил нас войти. Я пригнулась и шагнула внутрь, сопровождаемая Каллумом и пятеркой сто двадцатых из Остина.

Оружие. Повсюду.

Такого арсенала я не видела никогда. Вдоль стен на десятках полок лежали пистолеты всевозможных размеров. Еще там были гранаты, топоры, ножи, мечи и предметы, совершенно мне неведомые. С такими запасами можно было вооружить весь Техас. Несколько полок пустовало, но я предположила, что там хранилось то самое оружие, с которым нас встретили оставшиеся снаружи рибуты. Каждый взял по одной единице — могли бы и по две. Или по три.

— Впечатляет? — осклабился Михей.

Я снова огляделась, издав нервный смешок. Да уж, впечатляло. И может быть, даже немного успокаивало. Посредине стоял длинный деревянный стол, вкопанный в землю. В дальнем правом углу находилась большая кровать — не здесь ли жил сам Михей? По обеим сторонам располагались две чаши для костра, обложенные камнями; в полотнище над ними были вырезаны отверстия для дыма.

— Осваиваться некогда, — сказал Михей. — КРВЧ скоро нагрянет и на этот раз уж точно прихватит калибры побольше.

— Хоп! Хоп!..

От неожиданности я вздрогнула, обернулась и увидела нескольких рибутов из резервации. Похоже, придется привыкать к их манере издавать бессмысленные звуки.

— Я собираюсь раздать всем вам оружие, провести очень короткую экскурсию и разместить. — Он повернулся и начал снимать с полки пистолеты.

— На этот раз, — тихо произнес Каллум.

— Что? — взглянула я на него.

— Он сказал: «на этот раз». Словно КРВЧ уже побывала здесь.

— Они были здесь уже не один раз, — уточнил Михей, протянув мне пистолет. — Мы всегда побеждаем.

— Всегда? — удивленно спросила я.

— Каждый раз. — Михей подал оружие Каллуму.

Каллум посмотрел на меня, потом на пистолет. Не возьмет, решила я на секунду. Каллум избегал оружия. Нам пришлось бежать из КРВЧ, так как он отказался убить взрослого рибута. А корпорация не считала разумным сохранять жизнь тем, кто ослушивался приказов.

Но Каллум без единого слова взял у Михея пистолет. Впрочем, я сомневалась, что он им воспользуется.

— Зачем же им возвращаться, если вы всегда побеждаете? — спросила я у Михея, который продолжал раздавать стволы и патроны.

— Они проводят перегруппировку, оценивают приобретенный опыт и пробуют снова. Поумнели. С последнего нападения миновал почти год. — Михей вышел, и мы последовали за ним. — Это одна из причин, по которой мы стараемся не строить ничего основательного. — Он махнул рукой на палатки. — Сегодня будет много разрушений от бомб.

— От бомб? — переспросил Каллум.

— Да. Какие-то челноки мы остановим в воздухе, но бомбежки не избежать. — Остановившись у кострища, Михей повернулся к нам. — Ладно. Челноки летят с юга. Вы останетесь здесь со вторым эшелоном. Оборонять резервацию и не умереть — вот все, что от вас требуется. Если оторвет руку или ногу — не беда. У нас полно хирургических пакетов, чтобы пришить их на место. Чужие части тела не берите. Если только не будете уверены, что хозяин мертв.

— Вы это серьезно? — Каллум переменился в лице. — Просто взять и пришить?

— Да, — ответила я. — Только надо поторопиться. Это как перелом — ставишь кость на место, и она срастается.

— Отвратительно, — ужаснулся он. — С тобой так бывало?

— Ага, однажды на задании лишилась нескольких пальцев. Ничего особенного. Правда, когда приживаются, возникает странное чувство.

Каллум поморщился, рассматривая собственные пальцы.

Михей со смешком остановился передо мной:

— Салага?

— Да, — отозвалась я. Порой я забывала, что Каллум провел в КРВЧ всего несколько недель, пока я не решила бежать, чтобы спасти ему жизнь. Последний месяц воспринимался как год.

— А салага хочет остаться со вторым эшелоном? Потому что я собираюсь приписать всех остинских рибутов к третьему и разместить в тылу — кроме вас, ребята. Я не хочу в первый же день швырнуть их в пекло и до смерти напугать.

Я замялась, глядя на Каллума. В третьем эшелоне ему будет безопаснее. Да и мне тоже, вот только я сомневалась, что меня поймут. Сильные рибуты были нужны на передовой. Каллум поймал мой взгляд и кивнул, словно все понял.