Я поднялась на ноги, но меня тут же накрыло новым взрывом. Под градом осколков я сжалась в комок.

Когда дым рассеялся, я снова встала, превозмогая боль во всем теле. В воздухе остался всего один челнок КРВЧ.

Расширив глаза от удивления, я оглянулась на резервацию, почти уверенная, что увижу руины. Однако стены оказались на месте, не хватало только одной вышки. В небо поднимались столбы дыма, но больших разрушений я не заметила.

Эти рибуты были хороши. До жути хороши, если честно.

— Кто сбил последний?

Я повернулась на крик Михея и увидела, как последний челнок завертелся юлой. Выстрел с земли задел его с самого края. Челнок кружило и кренило, и, когда он наконец рухнул вниз, Михей издал одобрительный возглас:

— Хоп! Хоп!

Победный клич подхватили остальные рибуты.

Уложив гранатомет на плечо, он обернулся ко мне и расплылся в улыбке:

— Неплохо, правда?

На земле валялись обломки челнока, а рибуты смеялись и взволнованно трещали без умолку. Они не просто победили корпорацию — они разгромили ее.

Я встретилась взглядом с Михеем и улыбнулась в ответ.

Даже очень неплохо.

— В жизни не делал ничего ужаснее!

Парнишка, сидевший передо мной, фыркнул и похлопал себя по руке, которую я помог пришить на место. Кожа уже начала затягиваться, скрывая кровь и кость.

— Смотри не загордись. — Он вскочил и пригладил темную шевелюру. — Спасибо.

— Да не вопрос. В следующий раз будь осторожнее.

Он хохотнул, так как мы оба знали, что от бомбы, когда она взрывается в паре шагов, никуда не денешься. После прощания с Рен мне повезло оказаться в стороне от основной схватки, но первому и второму эшелонам пришлось туго. Многие рибуты пострадали.

Я уже начал паниковать, пока не увидел, как Рен заходит в ворота вместе с Михеем. Он препроводил ее и группу сто двадцатых в одну из больших палаток, и больше я их не видел.

— Айзек, кстати, — представился паренек, протягивая руку.

Штрихкода на запястье я не заметил. Ему было лет пятнадцать или чуть больше, но выглядел он младше — наверное, из-за небольшого роста и хрупкого телосложения.

— Каллум, — сказал я и ответил рукопожатием, после чего показал на его чистую смуглую кожу. — Что, не был в КРВЧ?

— Не-а.

— А сюда как попал?

— Повезло, наверно. — Он уставился в какую-то точку за моей спиной, словно не хотел это обсуждать, и сунул руки в карманы, а плечи ссутулил. — Какой у тебя номер?

— Двадцать два.

Он издал отрывистый смешок:

— Ну ничего! У тебя наверняка есть другие достоинства.

— Спасибо, — отозвался я сухо.

— Да уж, повезло мне с тобой, — ухмыльнулся он. — Я Восемьдесят два. Тоже, впрочем, не бог весть что.

— Откуда ты знаешь свой номер, если не побывал в КРВЧ?

— Здесь есть таймеры смерти.

— Я не знаю, что это такое.

— Они измеряют температуру тела и устанавливают, как долго ты был мертв. У рибутов всегда одна и та же температура, поэтому таймером можно пользоваться, даже если с Перезагрузки прошло какое-то время. — Айзек махнул рукой в сторону рибутов, собравшихся с мисками возле костра. — Есть хочешь?

Я кивнул, встал на ноги и отряхнул штаны. Затем всмотрелся в большую палатку, щурясь от лучей заходящего солнца, но полог был по-прежнему закрыт. Рен не появлялась.

— Это штабная палатка Михея, — объяснил Айзек, проследив за моим взглядом. — Без приглашения вход воспрещен.

— Что они там делают?

— Да кто ж их знает. Может, хлопают друг дружку по спинам за то, что так долго оставались мертвыми и теперь круче всех.

— Только не Рен, — сказал я.

— Сто семьдесят восемь? Да они небось перед ней и виляют хвостами!

Я вздохнул; меня так и подмывало отправиться ей на помощь. Но Рен не нуждалась в моей помощи. Она найдет меня сама, когда сочтет нужным.

Вслед за Айзеком я тоже подошел к костру и взял миску, наполненную чем-то вроде овсянки. Большинство рибутов, стоявших вокруг огня, не скрывали своей радости, хотя попадались и мрачные лица. Праздник кончился, теперь их одолевали усталость и скорбь о погибших товарищах.

Я отыскал в толпе Адди и нашел местечко возле нее. Айзек устроился рядом с нами.