Вглядываясь в усталые черты немолодого лица, невольно вспоминаешь

огромный труд Шостаковича в создании новых звучаний времени. Портрет

композитора лишен какого-либо внешнего блеска, позировки. Он прост до

предела, так как выстроен мастером, знавшим свою сверхзадачу, - оставить

людям образ современника. Холст поражает аскетичностью, сверхотбором,

удалившим все лишнее, что могло бы помешать услышать биение великого сердца

великого музыканта...

– Как начинается песня? Как рождается голос поэ-га, художника? Мне

думается, - говорит Салахов, - когда они начинают видеть красоту своей

земли, ощущать ту непреходящую поэзию простых будней, из которых состоит

почти вся наша жизнь, и стремятся рассказать современникам о романтике

прозы, о прекрасном, которое всегда с нами. Баку, Апшерон - это не только

гамма земляных, черных, серых и белых тонов, но и вспышки то алой, то

багровой краски цветущего граната. Весь город как бы опоясан кружевами вышек

и напоен кипением цветущих садов... И когда еще мальчишкой я бродил по

берегу Каспия, в меня навсегда вошло море, с его вечным беспокойством, то

грозным и величавым, то ласковым и добрым...

А когда приехал учиться в Москву в пятьдесят первом году в институт

имени Сурикова, меня поразили и потрясли величавые древние храмы Кремля,

Новодевичьего монастыря, Василий Блаженный. Я также увидел новь, новое

время. Никогда не забуду замечательную выставку Дейнеки в Академии

художеств, которая сыграла огромную роль в формировании моего взгляда на

искусство и жизнь... Он звал активно вторгаться в ритм будней, знать и

любить свое время... Я чувствую порой себя участником великого отряда

строителей прекрасного, соратником борцов за светлое начало в человеке, и

это мне помогли понять и сделать не только Дейнека, не только наши

мастера... Не могу не вспомнить Сикстинскую капеллу, и подвиг гениального

Микеланджело, и фрески раннего Ренессанса. Хочу сказать слова благодарности

Ороско, Ри-вере и Сикейросу. Я всегда с восторгом слушаю стихи Маяковского,

смотрю фильмы Эйзенштейна. Они все, эти столь разные могучие таланты,

принадлежали своему времени. И мне хотелось загореться этим же священным

чувством. Быть гражданином своей страны. Быть участником, строителем этого

сложного, взволнованного, порою напряженного, но всегда чудесного и

поражающего воображение по масштабам свершений времени - эпохи, которая

творит новую красоту и м и р на нашей планете.

Кока Игнатов

Утренний Тбилиси. Ласковое южное солнце. Жемчужная дымка над городом.

На проспекте Руставели станция воздушной канатной дороги, красно-желтые

вагончики которой доставляют пассажиров на гору Мтацминда. У ее подножия

широко, просторно раскинулась столица Грузии. Тают в лиловой дали горы.

Узорной лентой вьется Кура. Скользят по крышам фиолетовые прозрачные тени.

Зал приемов в здании верхней станции фуникулера на вершине горы.

Большой, светлый. Во всю стену напротив огромного окна роспись "Посвящение

Пиросмани" - работа грузинского художника Николая Игнатова.

Шестьдесят квадратных метров живописи. Гигантский труд. Стоцветное

марево. Словно само солнце пришло в гости к художнику и расцветило немую

стену. Заставило роспись заговорить, запеть, засиять всеми колерами спектра.

Но во всем этом буйстве, безудержном пиршестве красок, в кажущемся на первый

взгляд случайным потоке стихии цветописи есть камертон - тонкий,

своеобычный, определяющий лейтмотив грандиозного холста. Букет фиалок. Да,

маленький букет фиалок в руках у веселого мальчишки-подростка.

Он принес их, принес целую корзинку и, мило улыбаясь, предлагает нам.

Фиалки... Символ весны, нежности, чистоты, надежды. "Посвящение" все

пронизано свежестью. Фиолетовые, сиреневые, лиловые колеры вкупе с

бирюзовыми, лазурными, синими, сапфировыми, голубыми, лазоревыми и другими

холодными тонами создают неповторимую основу величественной полифонии.