Каст!

Я замер на мгновенье, ожидая появления системного сообщения о гневе Мораны, но оно так и не появилось. Убийство одним бессмертным другого бессмертного из той же фракции богами воспринималось довольно равнодушно, лишь иногда боги выражали свое недовольство.

Расслабившись, я посмотрел на лежавшее на склоне холма тело. Фиолетовое на лиловом фоне было почти не заметно. Скелет ящера, освободившись от контроля, куда-то медленно побрел. Пусть его. Мне он точно не нужен. От стоявшей передо мной ровными рядами армии осталось меньше половины, остальные повалились на землю безвольными куклами.

Порыв ветра разметал ядовитое облако, и я увидел десятки зомби, неподвижно лежавших на земле. Рядом стояли наполненные медом бочки.

– Ого! Да тут почти сотня бочек будет! Куда ей столько?

Надеюсь, яд не испортил мед. Хотя не такая уж Эсмеральда дурочка, чтобы портить мед – должна была что-то предусмотреть. Или ядовитое облако сконфигурировать так, чтобы оно не касалось бочек с медом, или просто укутать их уплотненным воздухом. Или еще что-нибудь.

Надо поторопиться. Сейчас Эсмеральда на посмертных дебафах, но, наглотавшись эликов, вполне может решить посмотреть, кто это тут устроил ей небольшой променад до круга возрождения. Однако я простоял на месте еще не меньше минуты – не хочу засветиться в ее посмертном ролике. Скрытность скрытностью, но лучше не рисковать – след от выжженной травы никуда не делся и определить примерно мое местоположение Эсмеральда уж по-любому сможет. Жахнет по площади каким-нибудь массовым заклинанием, и никакая скрытность мне не поможет. Убьет с одного каста, мне много не надо. Как, впрочем, и ей. Обшмонает, а потом еще и в черный список клана внесет. Только попасть в кос-лист «Валхаллы» мне не хватало. А в том, что этот клан вступится за любого своего члена, я не сомневался.

Я склонился над телом некромантки и обыскал его.

– Ничего личного, Эсмеральда. Просто деньги мне тоже будут не лишними.

Нда, как-то негусто для игрока такого уровня. Я досадливо поморщился. Что самое интересное, я действительно не испытывал никаких чувств к ней. Все давным-давно прошло и быльем поросло. Да, может, это вовсе и не она? Мало ли Эсмеральд в игре!

Другая моя находка была куда интереснее.

Я закинул в рюкзак ожерелье, составленное из выточенных из темной кости маленьких скелетиков, взявшихся за руки и выделывающих па какого-то безумного танца. Пригодится! Выпрямился и побежал к бочкам с медом.

Снующие над ними пчелы сердито зажужжали и бросились на новую цель. Я на них не обратил никакого внимания, у меня сейчас была другая задача – набрать мед в свой березовый бочонок. И сделать это надо было как можно быстрее – Эсмеральда, если надумала сюда вернуться, вот-вот должна появиться. Сама по себе она особой угрозы не представляет: с ее недоразвитым «Интеллектом» сила магии у нее просто детский лепет какой-то и использовать боевые заклинания она не будет. Ее сила в другом – в поднятых мертвецах. «Интеллект» тут не так уж нужен. Это если сразу целое кладбище поднимать, нужно много «Интеллекта», а если по одному или небольшими группами, то можно и его крохами обойтись. А вот маны, чтобы поднять мертвеца, а тем более поддерживать его в боеспособном состоянии, нужно много.

Я осмотрелся. Вьющиеся вокруг меня тучи пчел закрывали обзор, но и того, что я мог рассмотреть, было достаточно, чтобы понять – здесь еще очень много оживших мертвецов, оставшихся на ногах и бесконтрольно бродящих или неподвижно стоявших в вересковых кустах. И если Эсмеральда появится неподалеку, она легко восстановит над ними контроль. Даже с тем количеством маны, что у нее будет на посмертных дебафах.

Остановившись возле одной из бочек, я, не обращая никакого внимания на постоянно атакующих меня пчел, достал из рюкзака свой березовый бочонок.

– А ты становишься циником, Эвери, – пробормотал я, подходя ближе к бочке и наблюдая, как от моего присутствия плавятся куски затвердевшего меда. – Из-за одного маленького бочонка меда убил такую хорошую девушку. Некромантку, правда, но это с каждым может случиться.

Посмотрел на бочонок в руках. По нему бегали языки пламени, они были уже гораздо ярче и больше, чем в начале моей прогулки по вересковым пустошам. Бочонок чувствовал себя прекрасно. Словно и не горел в огне.