технических работников и рабочих высокой квалификации.

Уже осенью 1941 года один из организаторов подавления

народной борьбы на оккупированной советской территории,

Оберлендер, доносил в Берлин: «Гораздо большей опасно-

стью, чем активное сопротивление партизан, здесь являет-

ся пассивное сопротивление — трудовой саботаж, в преодо-

лении которого мы имеем еще меньше шансов» 1.

За уклонение от работы оккупанты карали расстрелом. И

советские люди во многих случаях шли на смерть, но отка-

зывались работать на захватчиков.

В Мариуполе гитлеровцам удалось схватить знатного ста-

левара страны Макара Мазая. Было испробовано все: по-

сулы, угрозы, пытки, чтобы Мазай показал «пример работы

на Германию». Но патриот был непреклонен. Гитлеровцы

расстреляли его, рассчитывая запугать остальных рабочих.

Получилось наоборот: примеру Мазая последовали многие

рабочие.

На Ильских нефтяных промыслах оккупанты расстре-

ляли за отказ от работы более 200 человек2. Но кубанского

«черного золота» они так и не получили. В 1940 году нефтя-

ная промышленность Краснодарского края дала 2 241,6 ты-

сячи тонн, а захватчикам не удалось извлечь из кубанской

земли и десятка тысяч тонн нефти3. В Донбассе за отказ от

работы гитлеровцы расстреляли, повесили и сбросили жи-

выми в стволы шахт тысячи шахтеров.

В дальнейшем уклонение от работы приняло еще боль-

ший размах. А те, кого оккупантам удавалось силой и голо-

дом загонять на предприятия, развернули массовое вреди-

тельство. Они портили оборудование; станки, инструмент,

готовую продукцию, устраивали обвалы в шахтах и т. д.

1 «Вторая мировая война. Книга третья. Движение Сопротивления

в Европе», стр. 70.

2 См. «Герои подполья», выпуск первый, стр. 513.

3 См. «Нефтяная промышленность Краснодарского края». Гостехиздат,

1957, стр. 31.

579

Конечно, каждая такая акция не всегда причиняла

серьезный ущерб оккупантам. Но тысячи и тысячи таких

акций, повторяющихся изо дня в день, наносили огромный

урон врагу, срывали многие его мероприятия.

Эффективность массового вредительства значительно

усиливалась деятельностью подпольщиков. Подпольные ор-

ганизации и группы имелись на каждом крупном предприя-

тии, на шахтах и рудниках, на железнодорожных узлах и

станциях. Организуя срыв работ, они вместе с тем совер-

шали крупные диверсии, в результате которых из строя вы-

ходили цехи, домны и целые предприятия.

Например, много сил и средств затратили гитлеровцы на

восстановление Днепрогэса. Из-за массового вредительства

и диверсий подпольщиков они не смогли развернуть работу

по всему фронту и сосредоточили свои усилия на том, что-

бы пустить две турбины. Им удалось восстановить одну тур-

бину. Но подпольщики сняли на ней болты с устройств,

сдерживающих напор воды. И когда гитлеровцы попробова-

ли пустить турбину, мощные водяные потоки хлынули на

машины станции и вывели их из строя. Львовские подполь-

щики взорвали фабрику «Ойкос», где оккупанты пытались

наладить выпуск полуфабрикатов для авиационной промыш-

ленности. Дважды мощные взрывы сотрясали Минский ва-

гоноремонтный завод им. Мясникова, крупные диверсии

были совершены в Минске на ГРЭС-1 и ГРЭС-2.

Чтобы сорвать попытки оккупантов восстановить и пу-

стить в ход промышленные предприятия, подпольщики на-

ряду с диверсиями использовали и другие формы борьбы.

Они засылали в хозяйственные учреждения захватчиков

своих людей. Показателен в этом отношении опыт подполь-

ной организации «Роман», действовавшей в руководящих

органах по восстановлению предприятий Донбасса. Со-

стоявшая из инженеров и техников, она имела своих лю-

дей во многих хозяйственных учреждениях оккупантов, на

заводах и в шахтах. Искусно составляя документацию, они

добивались включения в число предприятий, в первую оче-

редь подлежащих восстановлению, наиболее разрушенных

заводов и шахт. И, наоборот, шахты, цехи, агрегаты, требо-