Самым слабым звеном сковывающей планеты цепи оказалась Земля. Причина тому – младенец Сагкх, который вздумал поиграть на ней со временем. Результатом его игры может стать гибель не только цивилизаций Светлого и Темного кругов, но, между прочим, и Черной плазмы! Возможно, маленький Сагкх это понял и принял меры: сначала затащил нас с Василием в прошлое, а потом выпнул на планету Поркиан, где мы смогли воочию убедиться в катастрофических намерениях порков.

– А как они собираются взорвать Дорогу гельфов? – спросил Василий, встревоженный не менее Соловья угрозой хорошо налаженному бизнесу.– Вот подонки!

– Черт его знает,– пожал плечами Степаныч.– Как мы ни бились над Жабаном, ничего он по этому поводу не сказал. Скорее всего действительно не знает. Он ведь неграмотный. Шурупит в магии мал-мала – и все. А там – математические расчеты и прочая дребедень, которую даже мой компьютер не в состоянии переварить! У порков, по слухам, мозгов раза в три больше, чем у нас. А уж во сколько раз они умнее людей, я и не представляю. Как-никак, очень долгие жизни за их спинами: самый молодой порк раз в двадцать меня старше, а я уже более двух тысяч лет землю топчу!

– Что-то ты, Степаныч, набавляешь и набавляешь: то он тысячу лет прожил, то уже две.

– Кто их считал, эти годы? – огрызнулся Соловей.– Спроси у историков – они в курсе...

Мой заигравший свадебный марш Мендельсона мобильник прервал беседу на самом интересном месте. Мелодию настроила Наташка – с той целью, чтобы я никогда не забывал о своем статусе мужа и поменьше трепался с поклонницами, совершенно непостижимым образом узнававшими номер моего телефона. Однако в этот раз звонила не поклонница. Гражданина Печорина вызывал на ковер непосредственный начальник – генерал Белов. Собственно, генералом он не был, а уж Беловым – и подавно, но тем не менее настаивал на своем праве распоряжаться нашей с гражданином Онегиным судьбой.

– Допрыгался! – сказал я Василию, положив мобильник в карман.– Поркианское начальство, насмотревшись на твои художества по местному телевидению, рвет и мечет. Того и гляди, отправят тебя обратно на Поркиан – как недоделанного клона!

– А что я там, собственно, потерял? – смущенно почесал затылок Щеглов.

– Усладов тоже полчаса назад звонил Жабану,– сообщил Соловей.– Разговор они вели под моим личным контролем. Валерка уже в курсе, что вы вырвались на свободу. Правда, пока не понял, каким образом вам это удалось. Винит во всем Сагкха, который благополучно убыл из Кощеева замка в неизвестном направлении. Но об отмене операции речи не шло. Усладов только посоветовал Жабану не попадаться тебе, Никита, на глаза и в случае малейшей опасности бежать под его крылышко. Он уверен, что в его офис вы не сунетесь...

Как я и предполагал, уход Сагкха ничего не изменил в планах порков. Видимо, они заранее брали в расчет, что младенец из Черной плазмы может не принять предложенные ему условия игры и поступит по-своему.

– Жабан рассказал, как они с Усладовым перемещаются в прошлое?

– Рассказал,– кивнул Соловей.– С помощью пентаграмм. Одна из них находится в офисе Казюкевича и сделана, кажется, сто лет назад самим Сагкхом. А другая – в Кощеевом замке. Возникла она там тоже не без помощи чертова младенца... Пентаграмму Казюкевича обнаружил еще Каронг: он снес стоявший на ее месте старенький домишко и выстроил новый офис, но не успел воспользоваться результатами своих трудов. Сагкха в замке уже нет – его забрал Феликс Тимерийский, а пентаграмма, естественно, осталась.

– У меня сейчас мозги скиснут,– сказал Василий.– Можете вы мне объяснить, мудрецы: два раза забирал младенца из замка ваш расторопный предок или один?

– Видишь ли, Василий,– задумчиво начал Вик,– когда имеешь дело с Сагкхом...

– То лучше сразу запастись справкой от психиатра! – прервал его Щеглов.– Спасибо за разъяснение.

Надо признать, что Василий был прав... Ну не может человеческое сознание постичь временные парадоксы, связанные с существом совершенно иной природы – то есть с Сагкхом. Скорее всего, не поняли их и порки, но тем не менее решили воспользоваться – всем нам на беду.

– Сейчас важнее другое,– не стал обижаться на Василия Вик.– Следует выяснить как можно скорее, каким образом порки и их агенты собираются взорвать Дорогу гельфов. Мне кажется, для этой цели они хотят использовать земные средства – иначе бы не стали похищать генерала Конторы и заменять его своим агентом...

Рассуждал мой брат, как всегда, логично. Пришлось нам с Василием отправляться на ковер к начальству на заслуженную головомойку. Заслужил ее, между прочим, Василий, а отдуваться наверняка придется обоим... Не мог я исключить и вариант, что нас с Щегловым разоблачили. Для этого Белову всего лишь следовало поговорить с Усладовым на тему ночного дебоша, устроенного шофером видного политического деятеля... Все-таки более вероятным мне казался сценарий, когда лже-Белов, который, как я успел заметить, отличался предельной мнительностью, не станет докладывать о художествах своего подчиненного резиденту, а постарается вправить мозги Онегину в рабочем порядке – дабы не подорвать своего реноме руководителя.

– Я вас подстрахую,– сказал Вик, садясь за руль «мерса».– Но и вы не лезьте в бутылку! Это в первую очередь тебя касается, Василий. Раскаяние и послушание!..

На тайное свидание лжегенерал вызвал нас, разумеется, не в Контору, а на конспиративную квартиру – ту самую, что расположена в доме, где проживал недавно завербованный мною агент Аркан Кенар. У знакомого подъезда обнаружилась машина, за рулем которой сидел старший лейтенант Пантюхин. Мы успели переброситься с ним несколькими словами и, в частности, узнали, что безграмотных людей, не владеющих информацией о Печорине и Онегине, в стенах Конторы пока не обнаружено – хотя Кочубинский опросил на предмет знания творчества Пушкина и Лермонтова уже более двухсот сотрудников.