– …Вот какие письма нам присылают счастливые и вылечившиеся люди, – оранжевая толстуха открыла выцветший конверт с загнутыми краями:

«Год назад моя дочь принесла яркую пачку: Вот, мама, кушай и будь здорова. Сначала я так и делала – просто кушала, – толстуха делала театральные жесты, меняла голоса, читая за маму и за дочку, – потом дочь посоветовала пройти кашеварскую диету № 7. Я начала первый курс в декабре 2009 года, в феврале – второй и в конце марта – третий. Что я получила: прошли отеки на коленях, боли утихают, давление не поднимается выше 180/80. Произошло удивительное изменение кожи на руках и лице – она подтянулась! Оказывается, не в возрасте дело. Теперь птичке в клетке на пятом этаже хочется летать и жить хочется! Мое пожелание людям преклонного возраста: регулярно употребляйте нашу кашу, потому что это реальное улучшение здоровья, возможность снова активно жить, встречаться с людьми, гулять на природе.

Линда не отрывала глаз от лица бывшего Володимира. Он сидел, прикрыв веки и раскачивался в такт чтению, как будто слушал органный концерт Иоанна Себастьяна Баха в Томас-кирхе.

– Или вот ещё письмо, тоже от нашей пациентки, – оранжевая обвела взглядом гордо-пытливым взглядом присутствующих, не проронивших при её монологе ни слова, как настоящие коматозники – предложила кашу одной приятельнице. Ей шестьдесят два года, у нее, как и у многих в таком возрасте, был лишний вес, повышенное давление, проблемы с суставами. Я ее обследовала, и мы приняли решение попробовать строгую кашеварную диету – десять дней есть только наши каши Через месяц я ее не узнала: ушли двенадцать килограмм, пропал знаменитый спасательный круг жира на талии, фигура стала изящнее, а главное – снизилось давление, перестали беспокоить суставы, Еще одна моя знакомая, врач-косметолог, узнав о кашах, нашла им удивительное применение: она делает из них маски.

Оказалось, что каши обладают лифтинг-эффектом, освежают цвет лица. Так вокруг меня собрались мои друзья и знакомые, которым каши помогают быть здоровыми и счастливыми. Это очень приятно и выгодно: компания предлагает нам за работу премии. Так что, присоединяйтесь к нам! И тут вот ещё, что главное? – тётка торжественно подняла вверх похожий на сардельку указательный палец, – Ведь от стенок кишечника могут откалываться каловые камни, разные шлаки, и всё это будет стараться выйти наружу, потому, что организм уже очищается. Начнутся запоры, поднимается температура, то есть обострятся все хронические заболевания. Это потому, что организм будет стараться отбросить от себя всё лишнее, всё ненужное, омолодиться. Он начнёт бороться за гармонию природы и здоровье гармоничного существа, обитающего в этой природе. Мы ведь дети самой природы, но забыли об этом. Именно в этот тяжёлый период очень важно не прерывать лечения, потому что наша каша лечит даже рак четвёртой стадии и с метастазами. Лечение ни в коем случае нельзя прерывать если даже человек впал в кому! Надо из ложечки…

– Вальдема-а-ар! Она ненормальная?! Всё, терма (хватит (Греч.), блин! Это выше моих сил! Пошли отсюда! – Плевать ей на съёмку, на Вальдемара, на деньги, которые она не получит, лишь бы больше никогда в жизни не видеть рот великого «онколога» в оранжевой помаде – лекаря без диплома, «врачевателя» с тремя классами церковно-приходского, «лечащего» злокачественные новообразования четвёртой стадии припарками из каши.

– Всё, собираемся! – Таня увидела, как выгнулась, напряглась спина Линды с ощетинившимися лопатками. Она мгновенно остановила съёмку, предотвратив тем самым грандиозный скандал с полицией.

Вальдемар не сказал ничего, но зыкнул взглядом, от которого по телу поползли мурашки.

Они вышли на яркий солнечный свет. Произошедшее в бомбоубежище осталось страшным сном.

– Послушай, – Вальдемар совсем не притормозил на повороте, и Линда, если б не ремень безопасности, точно бы свалилась на него, – я не могу тебя понять: откуда у тебя отрицание всего, что тебе непонятно?

– Иншульдигунг (простите (Нем.), да, мне «непонятно»! Какая то не образованная корова рассказывает мне, как вылечить рак четвёртой стадии, не имея при этом никакого врачебного образования, говорит как «кто-то» и «кого-то» вместо врача «осмотрел», пропихивает за бешеную цену непонятного происхождения снадобья, даёт советы, да, мне это не понятно! Мне не понятно как дверь в её кефирное заведение не заколочена досками крест на крест, а сама тётка не справляет именины на нарах! Зато тебе, по всей видимости не только «понятно», но и нравятся такого рода аферы. Да, мне не понятно, по какому праву она приказывает не трогать коматозных больных, и превращает их задницу в шлакоотвал, – шлаки выпадут, и человек «выздоровеет», а я «не понимаю»?! Да, не понимаю – сколько людей умерло по её вине и каким образом она остаётся на свободе, не понимаю и, видимо, никогда не пойму!

– Послушай!..

– Нет, это ты послушай и закрой рот! – Линда сдерживалась из последних сил, чтоб не стукнуть Вальдемара лбом о его же руль, – если ты ещё раз посмеешь обозвать врачей, то есть в частности меня и моих друзей «дураками», я тебя нарежу на ремни для чемоданов, понял?!

– Ну, хорошо… может я погорячился, – Вальдемар сейчас сидел в полнейшем расстройстве, явно не ожидая от немного заторможенной Линды такой прыти. Он тут же понизил голос и напустил туда интимных ноток, – я хотел у тебя спросить: мы вместе почти двое суток, ты не чувствуешь никакой разницы как тебе было там и как себя чувствуешь здесь?

Линда помедлила с ответом.

– Здесь… кто его знает… не знаю, но кажется я бодрее… Целый день на ногах, съёмка и всё такое, но к вечеру я почти не устаю.

– А ты не задумывалась почему?

– Что?! Ты хочешь сказать, что сыпешь мне эти порошки из подземелья в еду, в чай и так далее?! Ты это делаешь?!

– Ой-ёй! Какие мы темпераментные и впечатлительные, а! Нет! Я хотел узнать нравится ли тебе наш город и подходит ли климат? Эх, ты! Сразу на дыбы. Ну, сама прямо как конь Богдана Хмельницкого. Ах ты, дорогая жёнушка моя!

– Я не конь, я кобыла, – буркнула Линда, но, ссориться уже не хотелось, – так мы сейчас на рынок, или на Китайскую пустынь? – Исключительно смена темы могла спасти ситуацию.

– Чего там до того рынка. Ты посиди в машине, я быстренько сбегаю за свежим мясом и приду.

«Вот оно и оно… Тут сразу всё простишь. Это всю жизнь она так говорила Андрюшке: «Ты посиди, Андрюшенька, я сама быстро сбегаю на рынок и приду». И он отвечал: «Давай! Только недолго. И гранатов спелых не забудь. Я их люблю, а ты давно мне их не покупала».