Владетель Лаудсвильский явился в гости с большой свитой. И хотя дороги Приграничья были небезопасны, такое обилие охраны Тейт считал чрезмерным. А еще говорят, что благородный Рекин человек бедный. Надо полагать, содержание такой дружины влетает ему в приличную сумму. Впрочем, не дело Тейта считать деньги во владетельской казне, хотя размещать всю эту свору приходится именно ему.

Тейт обошел караулы на стенах и остался доволен — часовые помнили о службе. Правда, его слегка удивило присутствие на стене Хафтура, командира дружины Лаудсвильского. Хафтур дружески хлопнул старого воина по плечу и предложил выпить за встречу. Тейт не считал лаудсвильца своим другом, но и врагами они не были, поэтому он согласился с предложением старого знакомого.

Воины двух дружин, Лаудсвильского и Маэларского, оказавшись в чужом замке, времени зря не теряли — стол был заставлен закусками и брагой. Тейт не стал протестовать против такого времяпрепровождения. Дружеская пирушка — не помеха службе, надо же людям ночь скоротать. Лишь бы не передрались во время пира.

К неудовольствию старого воина, обстановка за столом быстро накалялась — нордлэндцы вели себя вызывающе. Хафтур, вместо того, чтобы успокоить своих людей, стал задирать Тейта. Далее терпеть такое положение, не роняя своего авторитета перед дружинниками, было уже невозможно. Выпивка выпивкой, но и правила приличий следует соблюдать.

— Языком молоть — не мечом махать, — сказал Тейт, спокойно глядя в пьяные глаза Хафтура. — Приграничье всегда било Нордлэнд в открытой драке.

— За вас дрались меченые, — вмешался в разговор Эрлинг, грузный и рослый воин Лаудсвильского.

Пьяная улыбка Эрлинга не понравилась Тейту, а слова нордлэндца вызвали бурю возмущения среди дружинников Маэларского. Перебранка грозила перейти в настоящее побоище, и Тейт поспешил разрядить обстановку.

— Я многое могу простить гостю, — сказал он спокойно, — особенно за чаркой. Выпьем за то, чтобы как можно меньше нашей крови проливалось и на полях Нордлэнда, и на полях Приграничья.

Слова Тейта вызвали всеобщее одобрение и, казалось, примирили спорщиков.

— А я предлагаю выпить за гибель проклятых меченых, пусть горят их души в аду, — Хафтур высоко поднял кубок и вызывающе оглядел присутствующих.

Воины притихли, ожидая, что скажет Тейт. Старый воин решительно поставил наполненный до краев кубок на стол.

— Я сражался и против меченых, и вместе с мечеными, — сказал он, в упор глядя на Хафтура, — не скажу, что я желал им добра при жизни, но срамить мертвых не хочу.

Шум одобрения пронесся по залу. И не только дружинники Маэларского поддержали Тейта.

— Разве меченые не были нашими врагами? — удивился Эрлинг. — И разве твой хозяин, ярл Гоонский, погиб не от их рук?

— На все воля Божья, — сказал Тейт хмуро. — Теперь уже некому мстить за эту смерть.

— Убийцы погибли, но их чертово семя осталось, и вы охраняете их в этом замке, — возразил Хафтур.

Тейт решительно поднялся с места:

— Я не считаю Тора Нидрасского виновным в гибели ярла Эйнара и уж тем более не буду мстить его детям.

— Ладно, — неожиданно примиряющее сказал Хафтур. — Мстить или не мстить, это решать нашим владетелям, а мы будем честно служить тем, кто нам хорошо платит. За наших владетелей — Лаудсвильского и Маэларского.

Тейт с удивлением отметил, что Хафтур не так пьян, как хотел бы казаться, и вообще поведение нордлэндцев выглядело довольно подозрительным. Непонятно, зачем Хафтур затеял разговор о меченых в замке их погибшего капитана. Тейт подозвал Ингвара, он показался ему трезвее других, и приказал проверить караулы на стенах.

— Ожский замок — лакомый кусок, — сказал Хафтур, глядя в спину уходящего Ингвара странным взглядом, — всякий владетель мог бы гордиться таким логовом.

Эрлинг поднялся со своего места и, пьяно пошатываясь, вышел из зала. Его уход сразу вслед за Ингваром не понравился Тейту. Ему показалось даже, что Эрлинг покинул пир не по своей воле, а повинуясь взгляду командира.

— Здоровый бугай, а на выпивку слаб, не то, что мы с тобой, старый товарищ.

Тейт угрюмо посмотрел на командира нордлэндцев. По ведение Хафтура было подозрительным, с какой стороны ни посмотри, а его кривая улыбочка и вовсе пугала старого воина.

— Пожалуй, я тоже пройдусь, — сказал Тейт, тяжело поднимаясь из-за стола.

— Негоже хозяину покидать гостей во время пира.

— В этом замке я такой же гость, как и ты.

— Я пойду с тобой, — Хафтур обнял Тейта за плечи. — В Ожском замке делают крепкую брагу.

Тейт решительно двинулся к выходу. Чувство беспокойства не покидало его. Ингвар давно уже должен был вернуться, да и Эрлинг куда-то неожиданно запропал.

— Чудная ночь, — вдохнул полной грудью воздух Хафтур, — и тихая на редкость.