— Не такая уж она тихая, — возразил Тейт, тревожно вглядываясь в темноту и вслушиваясь в несущийся от ворот шум.

— Жаль, что ты слишком рано вышел из-за стола — пожил бы подольше.

Тейт резко обернулся, но отбить удар не успел. Хафтур рассчитал все точно: старый воин мешком повалился на землю, хрипя пробитым горлом. Хафтур вытер кинжал об одежду убитого, сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. Ему ответили от ворот точно таким же свистом.

Эрлинг и его подручные оказались не менее проворными людьми. Хафтур развернулся на каблуках и спокойно направился к дому, где веселье было в самом разгаре. Командира лаудсвильцев встретили радостными возгласами. Какой-то в конец опьяневший дружинник Маэларского потянулся к нему с кубком, расплескивая брагу по столу. Хафтур нанес ему короткий удар ребром ладони по шее, воин слабо охнул и уткнулся лицом в стоящее перед ним блюдо с мясом. В зале наступила мертвая тишина, а затем взрыв негодования потряс стены. Дружинники Маэларского схватились за оружие, началась невероятная свалка.

— Кончайте их, — крикнул Хафтур своим людям. Однако оказалось легче сказать это, чем сделать. Маэларцы очухались довольно быстро. Осыпая нордлэндцев градом ругательств, они не забывали и о мечах. Пролилась первая кровь, лаудсвильцы стали медленно отступать к выходу. Хафтур встревоженно оглянулся на двери. То ли Эрлинг запоздал, То ли Хафтур поторопился, но со двора пока не доносилось ни звука. Торопливость командира могла дорого обойтись подчиненным. Озверевшие маэларцы, круша столы и чужие головы тяжелыми мечами, неудержимо рвались вперед. К счастью, вбежал наконец Эрлинг и крикнул что-то неразборчиво, но и без того Хафтуру все стало ясно — во дворе послышался топот коней, крики о помощи, звон оружия. Видимо, ожские дружинники не все ушли с Густавом в Хаар и теперь пытались оказать сопротивление нападавшим.

— Бросайте оружие, — крикнул Хафтур маэларцам. — Владетель Брандомский уже в замке.

Маэларцы сгрудились у дальней стены и растерянно переглядывались. То, что Хафтур говорит правду, сомневаться не приходилось, достаточно было выглянуть в окно, чтобы убедиться в этом.

— А что будет с нами? — спросил кто-то неуверенно.

— И где владетель Эйрик?

— Никто не тронет ни вас, ни вашего владетеля, — ухмыльнулся Хафтур, — нам нужны только щенки меченых. Хватит плодить дьявольское семя.

Воины нехотя побросали оружие, Хафтур вздохнул с облегчением: слава Богу, здесь все закончилось удачно.

Но Ожский замок продолжал сопротивляться: звон оружия становился все громче, да и крики усиливались. Встревоженный Хафтур выскочил во двор. Владетель Брандомский стоял неподалеку, сжимая в руках меч. В свете факелов улыбка на его лице напоминала волчий оскал. Лаудсвильский что-то кричал воинам, осаждавшим господский дом. Из дома послышался треск автоматной очереди, и Брандомский расстроенно крякнул. Судя по всему, не все это чертово оружие меченые унесли с собой в Суранские степи, кое-что Эйрик оставил себе.

— Придется поджигать, — расстроенно произнес Лаудсвильский.

Брандомский бросил на владетеля рассерженный взгляд — он уже считал замок своим. Рекин в ответ только плечами пожал. Свое дело он сделал, теперь очередь за благородным Бьерном.

— Щенки в доме? — обернулся Бьерн к Лаудсвильскому.

— И женщины тоже, — вяло отозвался тот.

— Черт с ними, с женщинами, ты мне щенков подай.

— Владетель Маэларский человек упрямый, — негромко заметил Рекин, — так просто он их не отдаст.

Брандомский перехватил поудобнее меч и, не обращая внимание на летящие стрелы, двинулся к дому, где бестолково суетились его дружинники. Лаудсвильский последовал за озверевшим владетелем, стараясь держаться в тени и подальше от смертоносных окон.

— В доме наверняка есть подземный ход, — сказал Хафтур. — Ищи их потом по всему Ожскому бору.

— Лишние хлопоты для владетеля Бьерна, — ехидно улыбнулся Рекин.

— Заряд под дверь, — крикнул Брандомский своим воинам.

Воины окружили дом и открыли стрельбу из арбалетов по окнам. Под их прикрытием заряд удалось установить. Взрыв оглушил Рекина, и он запоздало присел у стены. Брандомский оскалил зубы:

— И мы кое-что умеем, владетель.

Воины гурьбой ринулись в образовавшийся проем. Там их, видимо, уже поджидали — послышался звон мечей и хрипы раненых. Коротко ударил автомат и тут же смолк, словно захлебнулся кровью. Хафтур взмахнул рукой, собирая своих людей, и повел их на помощь брандомцам. Однако их помощь не понадобилась. Почти у самых дверей Хафтур наткнулся на мертвого владетеля Маэларского. В руках благородный Эйрик продолжал сжимать ненужный уже автомат, а из его шеи торчала оперенная стрела. Рядом с владетелем лежали еще несколько дружинников, изрубленных озверевшими от крови брандомцами.

— Все ушли, никого здесь нет, — послышался снизу расстроенный голос.

Хафтур посторонился, пропуская взбешенного Брандомского. Бьерн склонился над люком и втянул раздувающимися ноздрями затхлый воздух. Эйрик Маэларский как был дураком, так им и остался. Мог ведь уйти сам, но предпочел подохнуть на пороге чужого замка, защищая детей своих врагов.

— Теперь они уже далеко, — сказал Рекин, наклоняясь к люку.

Брандомский только выругался в бессильной злобе.