Варя и Лис заняли место в другом буере, так как больше четырех человек тележка, без потери скорости, нести не могла. Дарья и Таня, у которой с Варей отношения так и не сложились, пристроились в буере, которым управлял Денис со своим приятелем Эдом. Дарья к Денису чувствовала растущую симпатию, природу которой сама себе затруднялась объяснить. Да и Денис, похоже, был не против сближения. Когда приятель сменил его на руле, Денис подсел к Дарье.

– В Порт-Саиде хорошо, – он довольно вытянул ноги. – Мутантов нет, диким там тоже делать нечего, они держатся ближе к плодородным зонам. Зато можно наловить свежей рыбы и запечь ее на пальмовых углях.

– От пальмы бывают угли? – удивилась Дарья. – Она же вроде рыхлая!

– Еще как бывают. Увидишь. Но дальше, ближе к Нилу, места плохие. Прошлый раз, когда мы проходили то место, потеряли три буера и десять бойцов.

Дарья вздохнула. Она не стала это озвучивать, но у нее самой резануло по сердцу, что десять человек погибли зря, проходя путем, по которому все теперь возвращались обратно.

– Чего приуныла?

– Людей жалко, – все же призналась Дарья.

– Зато ты остальных спасла, – твердым тоном ответил Денис.

Стало легче. Боль, готовая снова вернуться, отступила на край сознания.

К вечеру колонна начала забирать к западу, и при западном ветре двигаться стало труднее, пришлось лавировать, делать повороты и широкие галсы, чтобы продвигаться курсом бейдевинд в нужном направлении. До Порт-Саида было еще далеко, а потому решили не спешить, сделать привал на ночь, а потом за день добраться до моста через канал. Никто не был против. И хотя каждый спешил побыстрее оказаться в бездумно покинутом доме, но все понимали, что спешка ни к чему хорошему не приведет.

Костров разводить не стали, чтобы не изводить небольшой запас жидкого топлива, точнее той бурды, в которую за тридцать лет превратилась солярка, некогда напичканная присадками, утратившими свои свойства. Поужинали отмоченной в воде солониной, мечтая о свежей печеной козлятине, которой можно будет наесться от пуза на пиршестве в честь возвращения.

В эту ночь Дарья уснула под одним одеялом с Денисом, прямо на палубе буера. Но он, то ли устал, то ли соблюдал приличия, но девушку просто обнял и уснул, прислонившись щекой к ее плечу. А Дарья долго смотрела на яркие южные звезды, до которых, казалось, достает устремленная ввысь мачта буера. Западный ветер свистел в тросах. Дарья подумала, что этот ветер несет запах новой жизни.

Конечно, в любой миг могла начаться мутация, и любой зараженный помнил об этом и держал мысль об этом в мозгу всегда. Иногда в большей, иногда в меньшей степени. Но так, чтобы совсем об этом забыть, это вряд ли кому удавалось. Жаль было теперь мутировать. Когда Кир, что вполне возможно, доберется до «второй загадки Вильмана»…

Дарья невольно усмехнулась, поймав себя на том, что сама же поверила в выдуманную ею историю о ракетах с антивирусом. С одной стороны, хорошо – если сама хоть на миг поверила, другие будут верить тем более. С другой же стороны, глупо пребывать в тобою же созданной иллюзии. И тут же холодок пробежал по спине. А что если не только она придумал? Что если и Денис выдумал историю про передачу Кира? Вот это был бы номер… Хотя… Какая разница. Людей вернули все равно не зря. До Готланда никто бы из них не дошел. А так мутируют, хоть немного еще пожив по-человечески.

Но сколько девушка ни пыталась убедить себя, что разницы нет, любопытство ее так и разбирало. Она решила, что так или иначе все же попытается выведать у Дениса, правду он сказал или нет. С этой мыслью она и уснула.

Наутро всем раздали порции воды, после чего колонна двинулась дальше. Иногда, чисто из любопытства, Дарья поглядывала на идущий позади буер, в котором ехали Варя и Лис. Лис, обидевшись на Дарью за ее симпатию к Денису, нарочито оказывал знаки внимания Варе, а та их охотно принимала. Трудно этому было не порадоваться.

– Трудно быть объектом обожания, – перехватив взгляд подруги, произнесла Таня, пока Денис управлял буером и не мог их слышать. – Утомляет, да?

– Тебе-то откуда знать? – Дарья намеренно ее поддела, так как не любила вмешательства в свои личные дела. – Тебя что, обожал кто-то?

– Я теоретик, – проглотив шпильку, ответила Таня. – Но вообще, я за хамство могу и в жопу послать. Не обломаюсь. Сиди, жуй сопли в одиночестве, если так больше нравится.

– Извини, – Дарье стало стыдно.

Таня не ответила, принялась смотреть на проплывающие за бортом однообразные пейзажи. Но, по сути, она ведь была права. Быть объектом обожания, не испытывая взаимного чувства, очень непросто. С одной стороны, такое внимание тяготит, с другой – ты вроде как чувствуешь себя обязанной ответить на ухаживания парня, который ради тебя устроил диверсию и, чего уж тут лукавить, спас твою шкуру от цепкой хватки Шамиля.

Если бы выбор был в ее власти, Дарья бы предпочла с Лисом крепкую дружбу. Но он-то хотел другого. И даже не секса, а именно ответного чувства. Но его же не создашь из ничего… Вот и выходит, что человек хороший, и обидеть его жаль до боли, и себя не переломишь тоже. Дарья только сейчас поняла, насколько ее тяготила эта внутренняя борьба. Может, если Лис сойдется с Варей, то с ним, через какое-то время, можно будет просто дружить. Хотя, конечно, это не совсем дружба. Он ей скорее как брат, ей трудно было его воспринимать иначе, хотя никакие родственные узы их и не связывали. Наверное, здорово иметь родного брата, который заступится за тебя перед другими, но сам на тебя не претендует. Красота. Впрочем, хороший друг не хуже брата. Просто в Крепости с самого начала так сложилось, что дружбы между представителями разных полов и представить было нельзя. Но тут… Тут, похоже, дела обстояли иначе, и на это можно было надеяться. Ну нет, так нет. Почему-то Денис вызывал куда большее чувство надежности, чем Лис, и его вниманию Дарья была рада несоизмеримо больше, чем навязчивому вниманию Лиса.