Вместо ответа Выдрохвостая скорбно вздохнула и покачала головой.

–  Я пойду туда, - объявила старая кошка. Она решительно направилась к входу в детскую, пролезла внутрь и исчезла.

Из воинской палатки, зевая во всю пасть, выбрался Желудь.

–  Как дела? Все уже закончилось?
– весело спросил он, но тут же осекся и замолчал, поймав взгляд Выдрохвостой.

Трещотка выбралась наружу. Ее добрые янтарные глаза потемнели от горя.

–  Трое котят, - глухо сказала она.
– Все мертвые.

Пачкун бросился к ней, он весь дрожал, слова с трудом вырывались у него из горла.

–  А… а что она? З-заряница?

Трещотка с невыразимой тоской посмотрела на него.

–  Иди туда, - тихо сказала она.

Пачкун повернулся в сторону детской. Медленно, словно лапы у него вдруг сделались каменными, он сделал шаг, другой и побрел вперед. Он сгорбился, шкура у него вдруг обвисла и потускнела, словно молодой кот в одночасье превратился в дряхлого старика. Все племя в скорбном молчании смотрело, как он скрывается за ветвями детской. Затем оттуда донесся душераздирающий стон.

Криворот посмотрел на Трещотку.

–  Она умерла?

Старуха кивнула, часто-часто моргая. Криворот уставился в землю, не зная, что сказать. Внезапно из-за ветвей донеслось тоненькое мяуканье.

Криворот вскинул голову. Что это? Неужели ему чудится?

Котенок?

Тут из детской показалась голова Ежевичинки.

–  Четвертый!
– громко воскликнула она.
– Девочка. Слабенькая совсем, но дышит.
– Целительница снова нырнула внутрь.

Ледозвезд вышел из своей палатки, остановился посередине поляны и склонил голову.

–  Великое Звездное племя, спасибо тебе за эту драгоценную жизнь!

–  Приведи Переливчатую, - попросила Трещотка, поднимая глаза на Криворота.
– Малышке нужно тепло, да и молоко тоже.

Криворот сорвался с места, радуясь тому, что может принести хоть какую-то пользу.

–  Переливчатая!
– завопил он, и кошка мигом выбежала на его зов из палатки старейшин.
– Идем скорее! Один котенок выжил, - торопливо заговорил он, едва успевая за Переливчатой, опрометью помчавшейся к детской.
– Ты ей нужна!

Переливчатая резко остановилась.

–  Выжил?
– вскрикнула она и осеклась. Потом шепотом переспросила: - Один?

–  Что ты встала? Идем!
– взмолился Криворот.

–  Как Заряница?
– спросила Переливчатая, в упор глядя на него.

Криворот опустил глаза. Никакая сила не могла заставить его ответить на этот взгляд.

–  Она… умерла?

–  Мне так жаль!
– со слезами в голосе выдавил Криворот.
– Я… прости, я должен был сразу сказать тебе… Просто… просто…

Переливчатая, как тень, прошла мимо него, на ходу дотронувшись хвостом до его бока.

–  Ничего, Криворот… Ты ни в чем не виноват… Ничего…

Криворот молча смотрел, как она входит в детскую. Вскоре оттуда вышел Пачкун и побрел прочь, глядя перед собой сухими невидящими глазами.

Чащобник бросился к нему, мягко развернул и направил в сторону тихого тенистого места под ивой. Здесь убитый горем кот упал на землю и застыл, уронив голову на лапы. Чащобник сел рядом с ним, прижался боком и опустил голову. Вскоре к ним тихо подошел Волнорез.

Криворот почувствовал, что сердце у него сейчас разорвется от боли. Не выдержав, он повернулся в сторону леса, но тут громко зашуршали камыши и на поляну выбежали Верболапка и Искролапка.

–  Мы прошли испытание!
– глаза Верболапки сияли, как два янтарных солнца.
– Мы прошли!

Лужелапка оглушительно замурлыкала, задрав хвост.

–  Верболапка поймала дрозда!

–  А Лужелапка поймала такую огромную форель, какую Совокрыл никогда в жизни не видел!
– похвасталась Верболапка.
– Он сам так сказал!
– Она бросилась к Кривороту, прижалась щекой к его шее, замурлыкала.
– Спасибо тебе, огромное спасибо!
– Верболапка лизнула его в нос.
– Что бы я без тебя делала? Ты не поверишь, сегодня на испытании я сделала все так, как ты меня учил - и все получилось! Ах, как жаль, что ты меня не видел!
– Она вдруг замолчала, отстранилась и посмотрела на молчавшего Криворота.
– Что такое?
– Он увидел страх, мелькнувший в ярких глазах Верболапки.
– Что случилось?

Моросинка подняла голову, посмотрела в их сторону.

–  Заряница умерла, - ответила она.
– И трое ее новорожденных котят.

В ее голосе звучала такая боль, что у Криворота снова болезненно сжалось сердце.

Он прижался щекой к щеке Верболапки.

–  Ты умница, - прошептал он.
– Я горжусь тобой.

–  Пусть все коты, умеющие плавать, соберутся на поляне, чтобы выслушать мои слова!
– разнесся над лагерем громкий голос Ледозвезда.

Ежевичинка уже вышла из детской и стояла рядом с предводителем - прямая, строгая и молчаливая. Глаза Верболапки снова засверкали.