Шрифт:
– Они же голодные!
– возмущенно воскликнул Метеор.
– И Вербовейная, наверное, хочет есть. Я им рыбу принес.
– Она наклонился, чтобы подобрать рыбу, но Пачкун загородил собой вход в детскую.
Метеор гневно посмотрел на него.
– В чем дело?
– грозно прорычал он, стараясь справиться со страхом.
Пачкун твердо выдержал его взгляд.
– Ежевичинка сказала, что их пока нельзя беспокоить, - ответил он.
– Никому туда нельзя.
– Ежевичинка сейчас там?
– Сердце Метеора забилось так сильно, что разболелась грудь.
– Что случилось? Почему я не могу видеть Вербовейную? Да говори же ты, не молчи!
– Она… приболела, - ответил Пачкун.
– Но котята здоровы, я за ними присматриваю.
– Пусти меня!
– зарычал Метеор и попытался оттолкнуть Пачкуна, но тот мертвой хваткой впился в ветки у входа. Став целителем, старый вояка нисколько не утратил силы.
Ежевичинка быстро вышла из детской.
– А, Метеор!
– весело воскликнула она.
– То-то мне показалось, что я слышу твой голос. Успокойся, тебе совершенно не о чем волноваться! У Вербовейной небольшой кашель, но я не хочу, чтобы кто-нибудь еще заразился. Будь умницей, потерпи немного, ладно? Я сразу же позову тебя, как только будет можно!
Метеор не верил своим ушам. Великое Звездное племя, где это видано, чтобы предводителя племени не пускали в детскую к собственной подруге и детям!
– Почему же вам можно туда ходить?
– спросил он.
– Это нечестно!
– Он понимал, что ведет себя, как перепуганный котенок, но не мог удержаться.
– И Солнечная тоже до сих пор там!
– Солнечную мы уже перевели к старейшинам, - ответила Ежевичинка, склонив голову к плечу.
– Что касается нас с Пачкуном, то если бы мы заразились, то уже начали бы кашлять. Как видишь, нам ничто не угрожает.
– Но я же тоже был там вчера и не заразился!
– воскликнул Метеор.
– Потому что ты пробыл в деткой совсем недолго, - твердо ответила Ежевичинка.
– Поверь мне, будет лучше, если ты немного потерпишь. Ты наш предводитель, мы все зависим от тебя. Твоя жизнь слишком важна, чтобы рисковать ею.
Метеор открыл пасть - и закрыл. Ему нечего было возразить. Он был нужен своему племени. Но… но ведь Вербовейной он тоже нужен!
– Поправляйся поскорее!
– мяукнул он, прижавшись мордой к стене палатки.
– Я люблю тебя, Вербовейная! И наших дочек тоже! Пожалуйста, поправляйся!
Глава XX
Метеор вскочил, услышав, что Ежевичинка выходит из детской.
– Может, принести еще меда?
– спросил он.
– Не надо.
– Глаза целительницы погасли, хвост безвольно волочился по земле.
Моросил унылый серый дождик, серое небо было глухо и слепо к мольбам Метеора. Кашель Вербовейной с каждым днем усиливался, двое из ее котят заболели вслед за матерью. Ежевичинка по-прежнему не пускала Метеора к больной, но он потерял покой и сон и все свободное время сидел возле детской, прислушиваясь к сиплому кашлю, доносившемуся сквозь стены.
Он потерял счет времени, не обращал внимания ни на что кругом и постоянно расхаживал по поляне, то моля Звездных предков о чуде, то проклиная их за жестокость. Куда подевалась отвага, доверие, надежда и терпение, которыми одарили его предки возле Лунного камня? Метеор растерял все эти добродетели. Звездное племя предало его. Где их верность? Как у них хватает сердца обрушивать на него столько страданий?
«Спасите их! Умоляю, спасите их…»
– У нее Зеленый кашель, - глухо объявила Ежевичинка, глядя перед собой.
– Набрать кошачьей мяты?
– воскликнул Метеор, бросаясь в камыши.
– Я уже давала ей кошачью мяту, - ударил ему в спину тихий голос целительницы.
– Ничего не помогает.
Стены детской задрожали, когда Вербовейная снова зашлась кашлем. Следом тоненько заперхали котята.
Метеор прижал уши, впился когтями в землю.
– Что мне сделать?
– Ты… зайди к ней, - тихо сказала Ежевичинка, отходя в сторону.
– Она зовет тебя. Она хочет дать имена котятам.
«К чему такая спешка?» Метеор в страхе уставился на детскую, лапы вдруг приросли к земле.
– Иди, - повторила Ежевичинка.
На негнущихся лапах он преодолел короткое расстояние, отделявшее берег от детской, вошел внутрь. Там было темно, пахло затхлостью и болезнью. Метеор заморгал, торопясь привыкнуть к полумраку.
– Вербовейная?
Она лежала на своей подстилке, котята все так же прижимались к ее животу. Глаза Вербовейной были закрыты, исхудавшие бока едва шевелились.
– Ты… пришел…
Метеор бросился к ней, уткнулся носом в ее шерсть, прильнул к щеке.