Если бы я не сидел, я б, наверное, сел. Вот это я талантливый сыщик! Оказывается, все управление и даже начальник в курсе моей жены… А я… Не зря говорят, что муж последним узнает… Может, им уже известно про их последнюю встречу в «Парусе?» Нехорошо.

– Намекаете, что у меня могла быть личная заинтересованность… чтобы…

– Успокойтесь, никто вас ни в чем не подозревает.

– Да я спокоен, как пульс покойника. Это Касторкина навела вас на мысль отдать ей дело?

По тому, как побронзовело лицо полковника, я догадался, что чутье меня не обмануло.

– Расследование продолжит Касторкина. Для вас у меня есть другое ответственное задание. Вам поручается проверка отделов по раскрытию преступлений прошлых лет.

Для тех, кто понимает, это редкостная пощечина. Такие задания предназначены… Когда не доверяют, или ты конченный лох в оперативной работе, лучшее место задвинуть поглубже – придумать такую проверку.

Ладно, подумал я, отрыгнется вам всем. И даже не изменился в лице. И ничего я ему не сказал, а только сказал: яволь!

– Ты это брось! – обиделся полковник. – Там есть такие дела… Надо активизировать. А, чтобы тебе не было скучно… Из Москвы, из полицейской академии, прибыли три стажера. Вы назначаетесь куратором. Посели их в нашей гостинице.

 Продолжение

Дело я Касторкиной сдал. Передал ноутбук, изъятый вчера из квартиры Петровича. И даже рассказал про то место, где мог быть сброшен в Обь труп. Сам я этот берег, на стремнине, неподалеку от «Паруса» еще раз сегодня утром осмотрел и вроде бы никаких следов не обнаружил. Разве что неподалеку в подлеске наткнулся на свежее костровище и соответствующие следы ночного присутствия – хлебные корки, обертки от сырков, смятые пластиковые стаканы.

С компьютером я тоже успел повозиться. Прежде всего, я опасался: не занимались ли они с Катей производством хоум-видео. Мне бы очень не хотелось, чтобы моя жена фигурировала в официальном следствии в виде откровенных снимков и тем более на видео. Лично мы с ней в период романтических отношений такие забавы практиковали, и юная жена принимала в них участие с неизменным удовольствием.

Касторкина уткнулась в документы. А я отправился к Петровичу. Тот после развода занимал однокомнатную квартиру в центре Новосибирска. Ее я вчера осматривал в присутствии участкового и понятых. Шишкин от следственного мероприятия уклонился, сославшись на нездоровье, общую занятость, и вообще у него не было причин не доверять такому опытному оперуполномоченному, как Сергей Иванович Летягин.

Вчера мне очень не хотелось забирать с собой ноутбук Петровича, но не изъять его я не имел права – это было бы слишком серьезным нарушением процессуальных норм и не могло не вызвать подозрения. Зато в шкафу я обнаружил тайник и в нем – внешний диск, однако скрыл находку от присутствующих.

Я честный человек. Признаюсь, более прочего я стремился найти следы присутствия Кати в этой квартире. То есть вина ее была доказана, но я зачем-то нуждался в том, чтобы как можно глубже проникнуть в суть и смысл их тайных отношений.

Я искал любое подтверждение: чулок, лифчик, след губной помады, салфетку, окурок сигареты, знакомый запах, и даже снял пару отпечатков на кухне – для личного пользования.

Еще в одежде Петровича я обнаружил пару магазинных чеков и квитанцию в химчистку. Бумажные вещдоки я тоже утаил от официального следствия в своем кармане. Один из чеков был на очень приличную сумму, столько могли бы стоить очень дорогие духи. Однако наименование товара было невозможно прочесть из-за потертостей.

Теперь я вернулся, чтобы забрать внешний диск.

Скажу сразу, что компромат на свою жену я там тоже не обнаружил. И все же было здесь несколько файлов, которые открывались в виде откровенной абракадабры, и преодолеть этот барьер непонимания я был не в состоянии.

Х х х

На третий день моего кураторства московские стажеры подали голос.

Они, конечно, и до этого не отличались застенчивостью. Неужто в столице взаправду климат вредный для человеческой психики? Придурковатостью они напоминали американцев, а самоуверенностью – ракету «Протон». Мне тогда было не до их самоуверенности, поэтому я ни ее, ни их самих особо не замечал.

Московский голос в лице стажера Ивана Попова изрек следующее:

– Товарищ майор, мы сюда приехали не для того, чтобы из окна кабинета наблюдать за вашими недоделанными новосибирскими пробками на улице имени Каменского. Мы понимаем, что вы старый, усталый человек…

Тварь ты, Попов! Про старость при молодой жене! В самое больное место! Постараться припомнить!

– …Вас давно не интересуют тайны преступлений и вопросы справедливого возмездия… Если так, то мы можем попросить себе другого руководителя.