Верховная жрица храма Макоши выслушала майора с большим вниманием. Леди Людмила была очень умной женщиной, но и ей, видимо, трудно было разобраться в проблемах далекого и совершенно чужого ей мира.

– Мне и в голову никогда бы не пришло искать родную кровь на чужой планете, – сказала она, поджимая подсыхающие от времени губы.

Леди Людмила была самой старшей в семье Фереев, и когда нареченные женихи из клана Венсан подросли, ей было уже за сорок. Видимо, поэтому, выполнив как положено все причитающиеся брачные обряды, она не стала навязывать себя никому из Венсанов в качестве жены и, родив дочь, посвятила себя служению своей богине. Намерения, приписываемые Ваалу полковником Роговым, вовсе не показались ей надуманными, более того, она ужаснулась, словно перед ней вдруг разверзлась бездна.

– Этого нельзя допустить, слышишь, инопланетянин, нельзя, – сказала она, вдруг побледнев. – Эта шлюха Климентина не имеет права принуждать свою богиню к связи с Ваалом. Это противоестественно.

– Но возможно? – спросил Шепель.

– Мы связаны с богинями тысячами уз, – вздохнула Людмила. – Не только они управляют нами, но и мы ими. Торжество Ваала над Климентиной будет его торжеством над Артемидой. Все женщины клана Борей станут его рабынями, а наша планета постепенно превратится в Темный мир, населенный демонами.

Шепель с удивлением наблюдал за леди Людмилой. В эту секунду она живо напомнила ему львицу из Зальцбургского зоопарка. Та тоже металась в тесной клетке в тщетных поисках выхода.

– Ты должен убить Климентину, инопланетянин, – страшным шепотом произнесла леди Людмила. – Тем самым ты спасешь не только наш, но и свой мир.

– Боюсь, что пользы от этого не будет, – покачал головой Константин. – Леди Климентина не единственная жрица Артемиды на Яфете. Наверняка у Ваала есть и запасной вариант. Ведь его жрецы проникли во все королевства Атлантиды, а возможно, и Лемурии.

– Найти предательницу среди жриц не так-то просто, инопланетянин. А что касается Климентины, то она однажды уже нарушила заветы своей богини ради власти, погубив своих сестер, а предавшая однажды предаст и во второй раз. Для этого ей надо всего ничего – отдаться в храме Артемиды своему мужу.

– Вы считаете, что король Аббадин стал демоном Ваала? Но ведь его дети не вампиры?

– Просто его дети родились раньше, чем он им стал. Ты же сам сказал, что этот ваш Харон попал под влияние Ваала пять лет тому назад. Видимо, тогда же качалось физическое перерождение Аббадина. Нравственно он пал гораздо раньше, когда погубил всех своих нареченных жен и братьев. Став однажды на путь измены заветам яфетских богов, он прошел его до позорного конца. И его падение может стать гибелью не только Склавинии, но и всего Яфета.

– Но зачем понадобилась вся эта комедия с содомитом Огюстом?

– Затем, чтобы убедить Климентину в порочной сути ее детей и тем самым облегчить ее путь к Ваалу. Открыв ей глаза, ты, инопланетянин, всего лишь усложнил ее положение. Теперь Климентине труднее будет найти оправдания для своего выбора. Но она их найдет, и ее неизбежный шаг к Ваалу станет роковым для всех нас.

Пораскинув умом, Шепель пришел к выводу, что леди Людмила, скорее всего, права и в отношении Аббадина, который сделал свой шаг к богу зла прежде, чем тот поманил его к себе, и в отношении Климентины, для которой королевская корона оказалась важнее жизни родных сестер. Все сказанное выше относилось также к Харону и к тем людям из разведки Союза, которые двадцать с лишним лет назад разработали этот сатанинский план приобщения Яфета к цивилизации, попытавшись заменить сложившийся 3десь матриархат более прогрессивным патриархатом. Конечно, они понимали, что подобный процесс не может быть бескровным, но ради торжества цивилизации решили принести в жертву несколько сот тысяч жителей захудалой планеты Яфет. И Ваал принял их жертву.

Теперь вот и Шепелю предлагают ступить на тот же путь. Правда, убить ему предстоит всего лишь одну женщину, к тому же кругом виноватую, об этом его впрямую просила леди Людмила и к той же мысли осторожно подводил полковник Кайданов, передавая пожелания генерала Виркура. Вот только не окажется ли убийство Климентины первым шагом Константина Шепеля к Ваалу, раскрывшему объятия? Спасение человечества – цель, конечно, благородная, только как бы при этом не потерять собственную душу. Прежде подобные мысли Константина не посещали и, наверное, не посетили бы никогда, останься он на Арнауте. Капитан Шепель в бессмертие души не верил, но майору Шепелю, попавшему на Яфет по воле начальства, пришлось во многом пересмотреть свои взгляды.

Размышления Константина были прерваны появлением в его покоях служанки Сабины.

– Ее величество зовет вас к себе, сир Константин.

Майор вздрогнул. Похоже, судьба подарила ему удобный случай для того, чтобы выполнить пожелания командования и леди Людмилы. К сожалению, сам Шепель еще ничего не решил для себя, точнее, боялся взять на себя решение задачи, которая потом тяжким бременем ляжет на его совесть.

Время было позднее. Замок уже отходил ко сну, и только на лестнице еще колготились гвардейцы. Впрочем, видеть Шепеля, открывающего дверь в покои королевы, они не могли, и он почти пожалел об этом. Почему королеве Климентине пришла в голову шальная мысль пригласить в будуар постороннего мужчину, он не знал, как не знал и того, зачем она вообще поселила его рядом со своими покоями. Нет, официальная версия была, конечно, озвучена, но в нее никто не поверил, в том числе и сам Шепель. Королева пожелала, чтобы ее покой и покой ее дочерей охранял фригийский маг сир Константин из Зальца. Король Аббадин принял это заявление как должное, заставив тем самым расходившихся было сплетников придержать языки.

Шепель очень надеялся, что обнаружит в будуаре Климентины короля, ведь ему была почти обещана эта встреча, но, увы, королева была одна, если не считать служанки, увязавшейся вслед за Константином. Впрочем, королева выслала Сабину одним движением увенчанного перстнем пальца.

Принимала Климентина Шепеля по-домашнему. Вместо положенного по статусу роскошного платья на Иней был только красный халат, расшитый золотыми нитями. Впрочем, он был настолько длинным, что скрывал ноги королевы, сидящей в кресле, до самых лодыжек.