– Сир Константин из Зальца, барон из Ингера обвиняется в прелюбодеянии, совершенном с леди Климентиной Борей, королевой Склавинии, – громко продекламировал председатель, стараясь перекричать своих возмущенных коллег.

Его слова произвели впечатление на Сенат. Гудевший как улей зал вдруг замер в напряженном молчании. До сенаторов наконец дошло, что их собрали сюда для разрешения коллизии огромной государственной важности.

– Сир Константин, вы признаете свою вину?

– Нет, – твердо отозвался Шепель.

– Следовательно, королева не приглашала вас минувшей ночью в свой будуар? – вкрадчиво переспросил председатель.

– Я действительно встречался вчера с ее величеством, но время было не таким уж поздним. Мы обсуждали важные государственные дела.

– Вы обсуждали государственные дела на ложе королевы Климентины?

– Нет, мы обсуждали их в будуаре.

– Вы отдаете себе отчет в том, что ложь в суде Высокого Сената карается смертью? – спросил председатель у Шепеля под одобрительный гул своих коллег.

– Отдаю.

– Введите свидетеля, – распорядился председатель, который, вероятно, и был Исайей Хаусаном, подписавшим приказ об аресте барона Константина из Ингера.

Шепель ожидал увидеть служанку Сабину, но ошибся. В зал Сената торжественным шагом вошел лорд Ваграм Дарлей. Его появление было встречено гулом недоумения почтенного собрания, да и Константин вполне созрел для того, чтобы присоединиться к сенаторам. В конце концов, при чем тут лорд Дарлей. Шепель точно знал, что его не было ночью не только в покоях королевы, но и в замке, так что показаниям этого, с позволения сказать, свидетеля была грош цена.

– Лорд Дарлей, вы отдаете себе отчет в том, что обвинения, предъявленные вами королеве Климентине и барону Константину из Ингерна, чудовищны и могут привести к тягчайшим последствиям.

– Отдаю, – твердо произнес свидетель. – Мои обвинения основаны на показаниях людей, собственными глазами наблюдавших за соитием королевы и барона. Более того, я готов представить этих людей Высокому Сенату.

– Ваши информаторы – люди низкого звания? – спросил Исайя Хаусан.

– Да.

– В таком случае нам достаточно одного вашего слова, милорд. Итак, спрашиваю вас во второй раз. Лорд Ваграм Дарлей, вы уверены в факте прелюбодеяния, совершенного королевой Климентиной и бароном из Ингера?

– Да.

– Вам известно, какая кара постигнет лично вас в случае, если ваши показания не подтвердятся?

– Да, – твердо произнес Дарлей.

– Подумайте еще раз, высокочтимый лорд, – продолжал наступать желчный Исайя. – Еще не поздно отказаться от обвинений перед лицом Высокого Сената. Не слишком ли вы доверяетесь людям низкого звания?

– Я уверен в своих людях, – усмехнулся лорд Дарлей и бросил на Хаусана недобрый взгляд.

– Прошу прощения у Высокого Сената и лорда Ваграма Дарлея, но положение обязывает меня задать все предписанные законом вопросы, – провозгласил настойчивый Исайя. – Вы настаиваете на суде богини, милорд?

– Да, – в который уже раз произнес лорд Дарлей.

– И готовы отречься от власти и отправиться в изгнание в том случае, если решение богини Артемиды будет не в вашу пользу?

– Да.

– Поклянитесь.

– Клянусь богами Яфета, – твердо произнес лорд Дарлей.

Шепеля поразила уверенность достопочтенного Ваграма. Конечно, он прав был в своих претензиях к королеве Климентине и к липовому барону из Ингера, но ведь и риск был велик. Во всяком случае, так казалось Константину. Но, пораскинув мозгами, Шепель пришел к выводу, что подобное испытание было бы крайне опасно где угодно, но только не на этой планете, боги и богини которой – вовсе не плод разгоряченного воображения, а вполне осязаемые существа. И уж конечно, богиня Артемида не упустит случая, чтобы отомстить своей коварной жрице, погубившей собственных сестер и племянниц. Но неужели Климентина этого не понимала, когда пускалась в авантюру по соблазнению Шепеля?

Лорд Дарлей, видимо довольный решением Сената, снизошел до того, что поприветствовал своего старого знакомого, попавшего в беду.

– Вы совершили большую глупость, Константин, – покачал он головой. – Честно говоря, я от вас этого не ожидал. Тем более что и Симон вас предупредил. Почему вы не признались во всем Сенату?

– А что, это облегчило бы мою участь?

– Безусловно. Вам сохранили бы жизнь. Сенат практически никогда не выносит мужчинам смертных приговоров за прелюбодеяние. Иное дело богиня Артемида, ее решение не в силах отменить даже король Аббадин. Вас ждет смерть, Константин, и смерть мучительная.

– Меня сварят в кипятке?

– В кипятке варят только содомитов, а вам сначала переломают все кости, а потом четвертуют. Впрочем, я мог бы облегчить вашу участь. Спасти вам жизнь я не могу, зато в моих силах обеспечить вам безболезненный уход в мир иной. Я дам вам яд в обмен на письмо к лорду Гергею.

– Заманчивое предложение, – вздохнул Шепель. – Но я ведь пока не осужден?

– Это дело времени, – пожал плечами лорд Дарлей. – Суд богини Артемиды состоится сегодня ночью. И поверьте мне, Константин, история Склавинии, да и всего Яфета, пожалуй, не знает случая, когда богиня спускала бы своим жрицам прелюбодеяние. Вам, конечно, известна трагедия моей матери?