— Как же Иглогривка? Она не может оставаться в палатке, где так много больных! — Кошка подбежала к палатке целителей. — Иглогривка! Выходи оттуда сейчас же!

Спустя несколько секунд тишины тёмная мордочка сонно моргающей Иглогривки просунулась сквозь ежевичные заросли.

— Что случилось? — зевнула она.

— Я не хочу, чтобы ты находилась рядом с заболевшими котами! Нам нужно найти тебе другое местечко для сна.

Иглогривка потянулась и выбралась на поляну. Как всегда, сердце Голубки болезненно сжалось, когда она увидела задние лапы воительницы, безвольно волочащиеся по земле.

— Я и сама не против, — кивнула Иглогривка. — В шумно, бедная Орешница постоянно кашляет. — Кошка остановилась и вытянула шею, чтобы почесать зудящую спину. — Тем более, мне уже не нужно жить в палатке целителей, я же не больна!

Листвичка вышла на поляну с куском грязного мха в пасти.

— Правда, нам уже не нужно следить за Иглогривкой. Она оправилась.

Иглогривка обернулась к Ежевичной Звезде, который закончил потягиваться и сейчас вылизывал грудку.

— Ежевичная Звезда, можно я буду спать со всеми в воинской палатке? Пожалуйста!

Предводитель нахмурился.

— Честно говоря, я не уверен, есть ли там место для тебя. Она переполнена.

К этому моменту большинство котов уже проснулись и, выйдя на поляну, потягивались, разминая мышцы в ожидании патруля.

— Мы будем только рады, если Иглогривка к нам присоединится, — проскрипел растрепанный со сна Пурди, выходя из палатки старейшин, из которой доносились звуки возни котят Ягодника.

Иглогривка грустно опустила голову. Было видно, как она хочет спать именно вместе с воителями.

— Почему бы мне не поменяться гнездышками с Иглогривкой? — предложила Голубка. — Я пока посплю с вами, Пурди.

Шмель обеспокоенно поглядел на нее.

— Я буду скучать по тебе, — пробасил он.

— Я же ненадолго ухожу, — улыбнулась Голубка, погладив его хвостом. — Помнишь, Белка говорила про вторую воинскую палатку?

— Спасибо, Голубка! — просияла Иглогривка. — Я сейчас же посмотрю своё гнездышко, не возражаешь?

После того, как Голубка кивнула, воительница быстро вползла в воинскую палатку, оставив за собой дорожку на песке. Спустя короткое время она вылезла обратно, глядя серьезными глазами.

— Все хорошо, Голубка, только вот, думаю, нужно поменять подстилку в гнездышке. Я бы не отказалась от мягких голубиных перьев!

— Будет исполнено, предводительница! — склонил голову Львиносвет. — Вы желаете что-то еще? Может, свежатинки? Или воды? — в глазах золотистого воина плясали искорки смеха, он добро подтрунивал над Иглогривкой.

Пестроцветик ощетинилась.

— Львиносвет, Иглогривке правда нужна мягкая подстилка! Она не почувствует, если колючки во сне вонзятся ей в спину, а значит, сама того не подозревая, может получить заражение.

Львиносвет положил хвост на плечо воительницы.

— Я все понимаю. Белка, не возражаешь, если я возьму патруль, чтобы в лесу набрать мы сразу можем пойти на охоту.

Глашатая кивнула.

— Возьми с собой Голубку, Искорку и Шиповницу. Только убедитесь, что перья и мох, который вы будете использоватьбыло бы хорошо поймать парочку голубей, чтобы сразу взять их перышки, а не искать их в лесу.

Голубка замурлыкала. Вот это ей по нраву!

Иглогривка тоже была довольна.

— Спасибо вам огромное! Обещаю, я не доставлю вам хлопот. Я могу помогать вам. Будить на рассвете, чтобы вы не опаздывали в рассветный патруль, и проверять, нет ли колючек у вас в подстилках. Хочется взять на себя какие-то обязанности. Я же воительница, в конце концов!

Минуло два дня после Совета, и сердца Грозовых котов омрачились новой тревогой. Прыгунец заболел; чёрно-белый кот постоянно кашлял. Голубка изо всех сил старалась вызвать у себя сочувствие к Прыгунцу, однако мысль, что тот, даже зная, что заболел, не обратился вовремя к Воробью, не давала кошке покоя.

Орешница, всё ещё будучи больной, оставалась в палатке целителя, Прыгунца же, чьё здоровье ещё не было так сильно подточено болезнью, Воробей и Листвичка поместили в палатку оруженосцев вместе с Песчаной Бурей. Белка заявила, что перебирается обратно в воинскую палатку, под шутливым предлогом, что кашель соплеменников не даст ей расслабиться. Но от Голубки не укрылось, что, хотя Белка и старалась выглядеть беззаботной, в её зелёных глазах была тревога. С ноющим от тоски сердцем молодая воительница спросила себя, сколько же ещё Грозовых котов подхватят болезнь?

Листвичка, стоя около кучи свежей добычи, следила за тем, чтобы каждый кот брал себе надлежащую порцию еды. Когда Голубка выудила для себя костлявую мышку, целительница тронула её лапой и тихо сказала:

— Я возьму это. А ты и Шмель можете разделить между собой вот эту белку.

Голубка бросила взгляд на упитанную пушистую тушку, что предлагала ей Листвичка.

— Но она же огромная! Мы и за луну с ней не управимся!

— Тогда поделитесь с Пурди.

Вздохнув, Голубка поволокла белку к большому пню, стоявшему посреди поляны, стараясь не чихать от того, что хвост белки постоянно щекотал ее морду. Пурди, завидев еду, облизнулся.