Застонав, Голубка попыталась подняться. Пеплогривка поспешно подставила ей свое плечо.

Львиносвет мертвой хваткой вцепился в лисий загривок. Струйка крови текла из уха золотистого воителя, но тот не обращал на нее никакого внимания. Ниже Терновник и Мышеус царапали передние лапы лисицы, Пестроцветик и Искра были на задних. Обе пары воителей действовали на удивление слаженно. Каждый удар, каждый укус, казалось, был четко согласован и отработан. Голубке это напомнило одну из рядовых тренировок в лагере, и она подумала о том, что искусности этих четырех воинов можно позавидовать.

Лиса с рычанием мотала головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от Львиносвета. Пеплогривка рванулась вперед.

— Она его убьёт! — задыхаясь, прошептала она.

Голубка мягко потянула воительницу назад.

— Не говори так. С Львиносветом все будет в порядке.

— Но ведь он лишился своих способностей!

— Я знаю. У меня тоже уже нет моей силы. Несмотря на это, Львиносвет все еще самый храбрый и сильный воитель нашего племени. Дай ему шанс.

Пеплогривка задержала долгий взгляд на Голубке, потом тихо выдохнула.

— Ты права.

Лиса издала еще один крик, который вдруг оборвался. Она раскрыла рот в кашле, с отвратительным булькающим звуком выхаркнув наружу кровь, и в ту же секунду рухнула на землю. Львиносвет молча стоял рядом с ней и смотрел, как бока лисицы поднялись и опали в последний раз.

Заросли зашелестели, и на поляну выбежали Ежевичная Звезда и Белка, сопровождаемые Кротолапом и Вишнелапкой. Предводитель резко остановился, увидев мертвую лису, лежащую в луже крови.

— Во имя Звездного выдохнул он.

— Ты как? — спросила подошедшая к Голубке Белка. Молодая воительница стиснула зубы, пытаясь сделать шаг вперед. Лапы дрожали, ребра болели от сильного удара о землю, но, в целом, серьезных ран не было.

Львиносвет ткнул лисицу лапой. Ее голова безжизненно откинулась назад, а из уголка пасти выбежала тоненькая струйка крови.

— Она мертва, — без необходимости объявил Львиносвет.

Ежевичная Звезда подошел к лисе и внимательно вгляделся в железные челюсти, в которых все еще была зажата ее лапа.

— Кротолап и Вишнелапка сказали, что они обнаружили запах лисицы на нашей территории. Вы загнали ее в ловушку?

Голубка вышла вперед.

— Нет. Она уже была поймана, когда мы наткнулись на нее. — Она посмотрела на учеников. — Правильно же я говорю?

Вишенка кивнула. Вид у кошечки был довольно жалкий.

Ежевичная Звезда прищурился.

— Это не то, что они сказали мне.

— И не нам, — снова пожала голос Голубка. — Они просто хотели, чтобы наш патруль отыскал лисицу. И мы нашли ее, обезумевшую от боли.

— Но почему Вишнелапка и Кротолап сделали так? — спросила Белка.

Голубка перевела взгляд с двух пристыженных котов на отряд своих храбрых друзей.

— Потому что эти двое совершенно не чувствуют привязанности к тем, кто раньше обучался в Сумрачном лесу.

Шерсть на спине у Ежевичной Звезды встала дыбом.

— С ней все в порядке?

Кротолап переступил с лапы на лапу.

— Мы не знали, что они будут драться с лисой! — заскулила она. — Мы просто хотели их напугать!

Львиносвет грозно навис над насмерть перепуганными учениками.

— Лисий помет, да из-за вас он.

Вишнелапка прижалась к земле.

— Мы не хотели!.. — плаксиво начала оправдываться она.

— Довольно, — сказал Ежевичная Звезда. — Львиносвет, отойди. Мы возвращаемся в лагерь. Все, кто дрались с лисой: я хочу, чтобы Воробей вас осмотрел.

Предводитель повернулся и пошел вперед, вереница котов потянулась за ним. Все молчали: кто от стыда, а кто просто устал после битвы ни на жизнь, а насмерть. Голова Голубки снова закружилась, и она благодарно улыбнулась Пеплогривке, что подставила ей свое плечо. Они прошли через заросли папоротника и начали спускаться по холму.

Только войдя в лагерь, Ежевичная Звезда запрыгнул на Скалу предводителя.

— Пусть все коты, способные охотиться самостоятельно, придут на общее собрание!

Удивленный гул пронесся по рядам Грозовых воителей. Со всех краев лагеря начали подтягиваться коты, желая послушать, что скажет их предводитель.

Шмель подскочил к Голубке.

— Все хорошо?

Голубка вдохнула его запах, такой родной, и почувствовала, как плохие мысли постепенно покидают ее.

— …Будет хорошо.