И когда мы уже по-настоящему научимся беречь наши природные богатства — ума не приложу. Лично я давным-давно ценю прекрасное и красоту, но, если честно, обратил особое внимание на одну из девушек только из-за ее имени — Снежана. Однако, кроме такого прекрасного имени, эта девочка обладает и рядом других достоинств, позволивших ей стать одной из самых престижных фотомоделей города. Правда, ее почему-то никто не снимает, наверное, только из-за того, что у нас на один объектив приходится несколько сот этих самых моделей.

Яркий свет, заливший комнату, не разбудил Снежану. Она тихо посапывала, лежа на спине, расчерчивая своими длинными ногами в черных чулках белоснежную простынь. Девочка явно пересмотрелась порнухи; не помню, чтобы она хоть раз легла в постель просто обнаженной: корсеты, подвязки, немыслимые сбруи — за время наших свиданий я до того наблатыкался в эротическом белье, что вполне могу вести пропаганду его значения в здоровом образе жизни человека. А быть может, девочка берет от жизни свое; когда мы познакомились, ее гардероб вполне бы уместился в небольшой сумке. Зато сейчас только этих постельных принадлежностей у Снежаны… Несколько сумок «Мечта оккупанта», с которыми наши туристы рвутся в Турцию, их явно не вместят. Один хлыст чего стоит вместе с кожаным бельем, украшенным металлическими цепочками.

Хлыст меня из себя немного вывел. Снежана однажды взгромоздилась на наш сексодром в высоких кожаных шнурованных ботинках, что было в общем-то терпимо. Но когда она продемонстрировала приложение к темно-лиловому корсету в виде этого хлыста, я сразу понял — такие забавы не для моего преклонного возраста. Да и воспитание не позволяет допускать вторжение плетки в область интимных отношений. Это не говоря о природной скромности экс-советского человека и его врожденной тяги к мазохизму в более извращенной форме. Например, стремления заниматься любовью, не снимая спецовки строителя самого справедливого общества на земле.

Так что с хлыстом Снежане пришлось расстаться, хотя, если быть откровенным, он мне понравился. До такой степени, что как-то на досуге я его немного усовершенствовал. Пришлось повозиться, пока вделал в узкий тонкий конец небольшую свинцовую каплю, но зато оружие получилось грозное. Я несколько раз демонстрировал, как им пользоваться моему дорогому сыночку Гарику, искренне надеясь: когда-нибудь он воспользуется им по назначению, а именно — хлобыстнет сбоку резким кистевым движением свою любящую мамочку, да так метко, что свинцовая пилюля придется аккурат в висок.

— Малыш, пора вставать, — ласково похлопываю Снежану по высокой груди, отороченной неким подобием бюстгальтера.

— Сейчас, — не раскрывая глаз, прошептала она и попыталась перевернуться на бок.

— Давай, Снегильда, — не позволяю ей расслабиться, — тебя ждут новые научные открытия.

В ванную Снежана продефилировала с таким видом, словно это была дорога на эшафот.

— Тебе кофе в постель? — бодро поставленный голос перебил звуки струящейся воды.

— Лучше в чашку, — машинально пробормотал я, надевая плечевую кобуру.

Когда Снежана вкатила в спальню сервировочный столик, я с трудом узнал ее. Исчез вызывающий макияж, без жалости смыты тени и остатки помады; скромная легкая блузка и удлиненная юбка. Вместо чулок и ярко-красных туфель на длиннющих шпильках Снежана нацепила белые носочки и какие-то плоские тапочки.

— Скромность украшает даже тебя, — замечаю, прикуривая свою первую в этот день сигарету.

Снежана мило улыбнулась, поцеловала мою пока еще небритую щеку и тихо спросила:

— Когда позвонишь?

— Не знаю, — чуть ли не с огорчением замечаю я, — на этой неделе много дел.

Девушка с обиженным видом надула губки. Неужели она думает, что ради нее я навсегда поселюсь в этой берлоге? Так меня сюда на постоянное место жительства тем самым хлыстом не загнать. И кроме того, нельзя позволять ей даже думать о чем втайне мечтает каждая девушка. Для семейной жизни я человек малоподходящий. К тому же, одна семья у меня уже есть. И до того мне семейная жизнь нравится, что, если разведусь, вторично не попрусь в ЗАГС даже под угрозой пожизненного заключения.

Снежана, тонко прочувствовав мое настроение, перестала дуться и прошептала:

— Я буду ждать. Сколько нужно.

Это другое дело. Такое смирение необходимо поощрить.

— Зайди вечерком в торговый дом «Гермес», Алик получил новый товар из Франции. Счет пусть перешлет ко мне, но только не как в прошлый раз, а в устной форме.

Снежана поцеловала меня еще раз, но уже менее сдержанно, подхватила лежащий в передней портфель и отправилась в школу.